Я говорю: «Ну, давайте мы тогда пригласим людей, которые ясно и четко обрисуют ситуацию, т. е. все, как это было». Он пытался оставить меня без адвоката. Когда я первый раз к нему пришел, он мне сказал: «Все! Адвокат Ильин от тебя отказался. Он тебя защищать не будет». Я ответил: «Ну, давай позвоним Ильину». Мы позвонили, Виктор Алексеевич тут же приехал. Уже вместе с Ильиным мы неоднократно ходатайствовали перед Толстовым: «Давайте вызовем Мешалкина, давайте вызовем его дочь, давайте вызовем Имендаева, давайте вызовем людей, которые, в общем-то, разъяснят всю ситуацию, потому что меня во время избирательной кампании в городе не было. Вся основная тяжесть работы, а это по 6–7 встреч с населением в различных районах республики — это была моя часть работы. Ермолаевская часть работы, руководителя штаба: он курировал денежные вопросы, находил транспорт, находил бензин, чтобы мне можно было ездить из одного района в другой. Я в Чебоксарах редко бывал».
И была третья часть работы. Была издательская группа, в дела которой я не вмешивался. И так действовали все команды. Была в 2001 году ситуация, был у нас кандидатом был Воронов. Вот он издавал газету «Ваша Чувашия» или «Наша Чувашия», как-то она так называлась, я уже не помню.
Адвокат Ильин: «Выбор Чувашии».
Моляков: Да, это «Выбор Чувашии». Сам ничего он туда не писал, потому что день и ночь был в поездках, он был на встречах. Но была команда, она писала, она работала. Здесь абсолютно тот же самый вариант.
К вашему вопросу, Виктор Алексеевич. Я увидел, что обвинительное заключение прокурором составлено в том плане, что автором данного текста являюсь я, хотя ни в ходе следствия, ни в материалах дела, ни по нашей просьбе неоднократной следователь Толстов так и не выявил ни рукописи, ни дискеты, ни какого-либо реального материального носителя.
Сегодня мы «уперлись» только в одно. В то, что гражданин Федоров сказал: «Я внутренне почувствовал, что это Моляков». Он на генетическом уровне почувствовал, что это статья Молякова, поэтому об этом и написал в заявлении на имя прокурора.
Но выясняется, что дело было несколько иначе. Я и задавал гражданину Федорову вопрос об избирательной кампании, потому что прекрасно понимаю, избиратель может первый раз среагировать: «Ага, вот он написал более или менее интересную информацию».
Когда ты во второй раз с тем же «лезешь», он скажет: «Зачем он с этим вновь лезет?» И исходя хотя бы из этой логики, все эти вещи я сочинять не собирался. Это была, может быть, ошибка издательской группы, которая этим занималась.
Я не могу судить, повлияло это хорошо или плохо на избирательную кампанию, здесь не мне судить об этом…
Адвокат Ильин: А вот сразу … К опубликованию этой статьи вы имеете какое-либо отношение? Имеете ли вы отношение к опубликованию статьи «Сладкая сказка о Федоровых»?
Моляков: Я никакого отношения ни к сочинению, ни к опубликованию данной статьи не имею. В тот период, как я сейчас пояснил, когда она создавалась, я вообще в городе отсутствовал.
Адвокат Ильин: Теперь. Имеете ли вы какое-либо отношение к распространению указанной статьи в информационном листе?
Моляков: Распространением я не занимался. Не существует никаких моих устных приказов или распоряжений, в штабе там или моим доверенным лицам о том, что возьмите такое-то количество, допустим, информационного листка «Взгляд в упор» и распространите его в таком-то и таком-то месте. Никаких устных или письменных распоряжений не было. Нет их и в материалах дела.
Адвокат Ильин: А когда вы узнали о возбуждении в отношении вас уголовного дела?
Моляков: А это манера у них такая. Они ведь дело возбудят, потом тихо этим делом занимаются. А потом, чтобы «оглушить» человека, чтобы «сломать» человека, они начинают повестками вызывать. Приходишь по повестке, а тебе говорят: «Смотри-ка, на тебя здесь уже огромная куча материалов заведена».
Хотя, насколько мне известно, по нормам Уголовно-процессуального кодекса, возбудили уголовное дело — тут же, немедленно сообщите об этом человеку.
Но мне никто ничего об этом не сказал. В этом я вижу грубейшее нарушение и конституционных норм, и норм уголовно-процессуального законодательства. Просто хотели поступить так же, как в первый раз. Решили пойти с теми же людьми, тем же путем, и по второму разу. И думали, что вот таким же путем, по второму разу так же все и получится.
Но только разница-то в том, что если в первый раз я пришел и сказал: «Да, «Тело на обочине» — это статья, которую я писал». А в этот раз пришел и Толстову сразу сказал: «Ты даже не копайся и не зарабатывай себе лишние звездочки на этом деле. Вот тебе люди, вот они писали, вот они это все делали, вызови, допроси». — «Нет, не буду этого делать!» — позиция Толстова.
Взял, набрал этот материал, так сказать…
Адвокат Ильин: Когда вам стало известно о возбуждении уголовного дела?
Моляков: В феврале. По-моему, только в феврале я первый раз был у Толстова.
Адвокат Ильин: С какого по какой период вы являлись кандидатом в депутаты Государственной Думы Российской Федерации?
