Гр-н Федоров в своем заявлении в прокуратуру сообщает: Моляков сочинил клеветническую статью (лично сам!), распространил ее и сделал это в совершенно определенный период времени — в конце ноября 2003 года (с 25 по 27 ноября), поскольку статью он обнаружил и тут же написал заявление прокурору.
Это же гр-н Федоров подтвердил в показаниях, которые он дал следователю в качестве потерпевшего. Т. е. неоспоримо должны были быть подтверждены эти сведения, ведь уже, как я упоминал, у Рябиной он показал иное — листовку ему доставили в служебный кабинет.
Видел ли кто, помимо гр-на Федорова, что я лично (а распространение клеветы, как было сказано выше, есть конкретное физическое деяние конкретного физического лица) рассовывал, раскидывал по почтовым ящикам, распространял среди людей упомянутую листовку? Этого никто не видел, никто не может подтвердить, что я в устной форме, публично высказывал намерение распространить текст именно этого содержания.
Следствие никак не доказало, что именно в этот период (25–27 ноября 2003 года) мною было совершено распространение этого материала. Прокуратура даже и не пыталась глубоко проверить, а видел ли лично гр-н Федоров, как я распространял текст, который он посчитал клеветническим.
Объективной стороны деяния и быть не могло, так как я в этот период вообще отсутствовал в городе Чебоксары. Целыми днями я находился на выезде, выступал с агитационными речами, в частности, в городе Новочебоксарске. Лично писать, лично распространять этот текст у меня не было никакой возможности. И это неоспоримо подтверждается показаниями свидетелей. Я вообще не знал, что подобная статья написана, что она распространяется.
Я также лично не давал никаких устных или письменных распоряжений, не высказывал просьб оплатить из избирательного фонда печатание именно этого материала, в котором якобы содержится клевета. Никаких свидетельств, подтверждающих это объективное обстоятельство, в материалах дела также не имеется.
Неоспоримо доказывается, что не я автор вышеупомянутого текста.
У следствия оставалась слабая надежда доказать мою виновность, подтвердив, что найденная гр-ном Федоровым листовка — средство массовой информации (этого требует ч. 2 ст. 129).
Логика обвинения проста: я будто бы написал статью, поместил её в листовку, листовка — это средство массовой информации (при условии периодичности ее появления), затем дал указание оплатить именно эту листовку из избирательного фонда, а потом еще распорядился ее распространять.
Ничего этого не было, но если бы удалось доказать, что листовка, будто бы найденная гр-ном Федоровым, обладает характером периодичности, то, по мнению следствия, легче было бы доказать мою вину. В материалах дела имеется некая справка, составленная чиновниками нижегородского регионального управления по средствам массовой информации, которые в предположительной форме заявляют, что найденную гр-ном Федоровым листовку можно считать периодическим средством массовой информации.
По этой же листовке пытались судить предпринимателя Лошакова. Но судья признал, что эта листовка средством массовой информации не является. Это решение гораздо весомее, чем справка нижегородских чиновников. Его никто не отменил, но мировой судья Рябина почему-то посчитала заключение из Нижнего Новгорода за доказательство.
Если эта листовка — не средство массовой информации, то судить меня за клевету можно было бы только в случае личного создания (написания) текста, либо личного распространения данного материала. Т. е. в случае, если бы гр-н Федоров лично застал меня за распространением данного материала, задержал, доставил в милицию (или вызвал в милицию), и в присутствии понятых был бы составлен протокол задержания и изъятия.
Обнаруженная гр-ном Федоровым листовка — не средство массовой информации, а следовательно, судить меня по 129-й статье УК РФ нет никакой возможности.
Во многих регионах России в ходе выборных кампаний были попытки завести уголовные дела по факту опубликования материалов в виде листовок. Но листовка, как признавалось в ходе этих судебных разбирательств, не является средством массовой информации. Дела закрывались. Приговоров не было.
Никаких субъективных намерений (умысла) что-то сочинять про Федорова, про его семью у меня и быть не могло. Я считаю, что достичь каких-то позитивных результатов на выборах, распространяя негативные материалы о ком-то, довольно трудно. Сегодня (я понимаю это как человек, неоднократно участвовавший в выборах) избиратель гораздо лучше реагирует на предлагаемые конкретные позитивные программы, а не на негативные сведения о каких-то личностях.
В ходе выборной кампании в Госдуму РФ моим соперником Федоров Н. В. не был. Какой же был смысл для меня лично публиковать негативные материалы именно о нем? Гораздо эффективнее было бы сочинять что-то о непосредственных соперниках.
