Напомню, что это обращение было принято после выступлений перед депутатами Путина, заявившего, что пленка с девочками и «человеком, похожим на прокурора» подлинная, и другого ельцинского клеврета, тогдашнего министра МВД Степашина. Видно, крепко достала вся эта ельцинская «бригада» и страну, и депутатов.
Вот что вспоминает о выступлении Степашина в Госдуме бывший генеральный прокурор: «Степашину тоже пришлось отвечать на вопросы. Он совершенно не по-мужски начал педалировать на одно слабое, как ему казалось, место в моей жизни — на женскую тему. Ну и получил свое: депутатам его педалирование не понравилось.
После заседания он, как было отмечено, пробежал мимо журналистов расстроенный, потный, красный, не задержавшись ни на секунду. Похоже, боялся вопросов.
Вообще, роль его в этом деле была, мягко говоря, неприглядная. Например, он вслед за президентом повторил слова: «Если Скуратов уйдет по-хорошему, мы не будем расследовать его дело». Ну, разве может так говорить юрист?
Впрочем, кто-то тут же спросил меня: «А разве Степашин юрист?» — «Нет, не юрист. Но — доктор юридических наук. Базового юридического образования — основы всего — у Степашина нет. И не будет никогда. А степень доктора юридических наук есть. Нонсенс». (Там же, с. 196.)
Как же все-таки похожи они друг на друга — братья по «ельцинской бригаде» — даже в мелочах! Степашин — не юрист, но доктор! Федоров — не экономист (и базового экономического образования у него никогда не будет), но доктор экономических наук!
Прислушались ли «махровые» чиновники к мнению законодательной власти? Нет. Они упорно продолжали воплощать в жизнь идеи Чубайса и Березовского.
«В этой ситуации, — пишет Скуратов, — контакты с Путиным были важны для меня еще и потому, что это были контакты с Татьяной… Сама она на контакт не шла и для этой цели выделила Путина.
Путин произносил всякие вежливые, сочувственные слова, старался вроде бы поддержать, а в это время его люди производили в отношении меня оперативно-розыскные мероприятия» (Там же, с. 235).
«На самом же деле они соревновались друг с другом в скорости: кто быстрее сообщит Татьяне что-нибудь новенькое обо мне.
Через некоторое время на Совете Федерации Путин заявил, стыдливо потупив взор, что пленка о моих любовных похождениях — подлинная» (Там же, с. 236).
И все-таки, несмотря на неприкрытое давление, большинство приличных людей в Совете Федерации прислушались к мнению своих коллег из нижней палаты парламента, которое они выразили в своем обращении. Губернаторы Лисицын, Виноградов, Максюта, Черногоров, Лодкин, Наздратенко, Шершунов, Ишаев, Лужков, Яковлев, да и десятки других проголосовали в поддержку Скуратова.
Давили же ельцинские «братки» серьезно. Скуратов пишет: «По плану в Совете Федерации должны были выступить губернаторы — хозяева областей и потребовать моей отставки: надоело, дескать, жить без прокурора. Розанов (тот самый, что приезжал в Чувашию представлять прокурора Зайцева вместо Русакова — авт.) звонил на места, в прокуратуры и просил прокуроров уговорить руководителей регионов — пусть поддержат требование президента об отставке мятежного Генпрокурора. За это обещали блага. Дотации. Руцкому пообещали убрать прокурора, с которым тот не сжился, — Николая Александровича Ткаченко и освободить из-под стражи Чука и Гека, магаданскому Цветкову — освободить от занимаемой должности прокурора Неориди, в Чувашии — прокурора Русакова. Розанов злоупотреблял служебным положением, он боялся за себя…» (Там же, с. 306).
Естественно предположить, что наш местный «юрист европейского уровня» оказался на стороне «приличного» большинства. Не могло быть иначе! Он — антиельцинист, демократ, страстный борец с чиновничьей коррупцией, православный верующий, наконец.
Он заявлял публично: «Проблема не в том, что такие результаты, что… у меня меньше голосов, чем у другого в Чебоксарах. Наша с вами общая проблема в том, что наши горожане, которым мы посвятили свои жизни, выбрали культуру Молякова, пошли за Моляковым и Шурчановым. Я бы понял, если бы они отвергли меня. Это понятно, я недоработал, не сработал. Мне было бы даже понятно, если бы они пошли за Вороновым. Отвергают меня и идут за Вороновым или еще за кем-то, Григорьевым, неважно, Ивановым, Петровым… А то, что они пошли за культурой Молякова и Шурчанова, видно же, что они из себя представляют. Вот где наше упущение… Я подчеркиваю: за аморальной культурой и всем прочим. И наши с вами стройки (вернее, стройки за наш с вами, граждане, счет — авт.), достижения (торжище «мега молл» вместо ХБК — авт.) мало чего стоят, если в результате в любой момент они могут пойти за тем, что предлагает им Моляков или Шурчанов в Чебоксарах…» (Цит. по «О правде, боге, культуре и… туалетах», «Чебоксарская правда 11 апреля 2002 года, № 14).
Т.е. если не «культура Молякова» так, естественно, «культура Скуратова» — блестящего юриста и подлинного борца с коррупцией!
