Остается посочувствовать оставшемуся по-пионерски цельному г-ну Нуйкину. Он пишет о первенстве бытия ради идеала. Путины и федоровы живут ради осуществлённого продолжения собственных властных амбиций. Идеализм им чужд. Жестко, на спинах своих вассалов, на хребте покорного, обманутого народа громоздят они собственную тяжкую власть.
Нравственно ли это? Тот же Федоров — не коммунист, не демократ, он даже не юрист в истинном смысле этого слова. Он, как теперь выяснилось абсолютно точно, бюрократ.
До того осмелел, что бюрократический свой гонор позволяет выражать в вызывающих для нормального человека формах. Мол, ничего, зависимые чиновники всё стерпят.
Дело даже не в том, как он себя ведет на сессиях Госсовета или же на заседаниях Кабинета Министров. Когда эти «спектакли» демонстрируют по местному телевидению, становится неловко. Подобную же неловкость, очевидно, испытывают министры. Но за незыблеость собственного кресла они все терпят, публично демонстрируя свою покорность. Это их выбор. Стыдно — не значит больно. Можно и привыкнуть. Оскорбительна публичность холуяжа. Но его сознательно демонстрируют. И это деморализует, нравственно разлагает общество. И уже не хозяин «изображает фигуры» перед зависимыми от него чиновниками (а он и подбирает тех, о ком много чего знает и знает, что они будут покорны из-за страха, а не из каких-то там идейных соображений), а какой-нибудь надутый Пупкин («из грязи — да в князи»), владелец малюсенького ЧП или ООО, орет на своих сотрудников, на их редкие справедливые замечания нагло заявляет: «А я вас не держу! Не нравится — пошли вон!»
Ну, а уж «крупные собственники», не спросясь, не глянув людям в глаза, вышибают их тысячами на улицу, обрекая на безработицу и нищету. Называется это хамство то ли оптимизацией, то ли реструктуризацией.
Федоров не стесняется публично заявлять следующее: «Я всегда почему-то, противоположно, наверное, нормальному человеку, обращаю внимание, в человеческих условиях работают или в нечеловеческих эти человеки… За это можно меня как угодно, конечно, пинать, и унижать, и смеяться надо мной. Действительно, иногда захожу в туалеты — так, посмотреть. Мне ясно, что состояние туалета, в отличие от других людей, показатель того, можно ли этому руководителю, этому хозяину, этому главе семьи доверять вообще, тем более деньги. Можно ли за него поручиться. Человек ли это по своей культуре или скотина. Это очень грубо сказать. В каких условиях он живет и каким туалетом пользуется сам и члены его семьи. Может быть, вы принципиально со мной не согласны, уважаемые журналисты, но для меня это тоже истина, идущая из детства, от моих родителей. У нас тоже в деревне были разные хозяева и разные туалеты. Не было ни дороги, ни газа, ничего. Так вот, туалет — все это было, должно быть в порядке, как у людей. Хочу сказать: мы в Чувашии ничего не добьемся, пока не научим рабочих завода спецавтомобилей — так же, как и других руководителей, — пользоваться туалетами. Не будет прогресса в Чувашии. Туалетами, какими они должны быть, такими туалетами в районах Чебоксар, всех городов и районов и каждого дома, и каждого жителя Чувашии. Суперактуальная проблема, между прочим. Если мы с вами не сумеем убедить население республики, что надо строить нормальные туалеты и пользоваться по-человечески туалетами, никто нам денег не даст и не будет должного прогресса ни для нашей жизни, ни для наших детей. И чем больше мы будем жить, еще года два-три, тем меньше шансов, что умные люди будут оставаться в Чувашии, если не будет туалетов. Если мы еще останемся, то наши дети точно не останутся. Они пойдут туда, где люди умеют пользоваться туалетами» («О правде, боге, культуре и… туалетах», «Чебоксарская правда», 11 апреля 2002 года, № 14).
При определенной схожести Путина и Федорова, Путин, как говорится, «отдыхает». Избегая очередных судебных исков со стороны гр-на Федорова, я даже предполагать побоюсь о некой клинической причине подобных откровений. Но отчего-то тревожно. Человек, который открыто признается, что ведет себя «противоположно, наверное, нормальному человеку», а в туалеты заходит только «иногда», и только так, «посмотреть», и при этом сильно интересуется, каким туалетом пользуются не только отцы семейств, но и все остальные члены семьи, своим поведением вызывает некоторую настороженность. Привычка же в туалеты заходить лишь изредка, дабы не справить естественную нужду, а что-то там «посмотреть», как признается сам Федоров, идет «из детства, от родителей». Возникает вопрос: «Умные люди не будут оставаться в Чувашии, если не будет туалетов, или же после знакомства с откровениями местных «вождей»?
Если население республики не научилось строить нормальные туалеты и их, как считает гр-н Федоров, у народа, президентом которого он является, не существует, то не пример ли это байского высокомерия по отношению к «своему народу»?
