Молитва из сточной канавы полностью

Рекли жрецы людям – как теперь души мертвых попадут к Богу, в водах живущему? Но отвечали люди – что нам мертвые? Коль не поели бы мы, и мы были бы мертвые.

И убили они жрецов, и поели их тоже.

И по-прежнему голодали люди, и многие умерли. Мертвые полонили улицы, ибо не стало больше зверей священных, кто унес бы их во глубины божии.

Мертвые полонили улицы, но были они бесприютны и бестелесны, ибо останки их поедены были теми людьми, кто уцелел.

И народ града сего пришел в упадок, и стал народом могил, и малым было число их.

Чрез замерзшее море пришел новый народ, народ льда, и явились они в город и сказали: услышьте, велик град сей, но пуст. Покинуты даже храмы его. Отныне нам обитать здесь, и искать прибежище от холода, и возводить здесь церкви богам нашим.

Там, где отступился народ могил, вынес тяготы народ льда и пред холодом выстоял. Но умерли многие и средь них тоже, и тела их поместили в могилы по обычаю их. И народ могил похищал те тела и поедал их.

И так народ льда и народ могил пережили зиму.

Когда же растаял лед, стал тогда народ льда народом города, а народ могил стал упырями. Ибо также были они, на лад свой, народом города.

И вот так в Гвердоне появились упыри.

– Просыпайся.

Тычки каменных пальцев пробудили ее. Кари открыла глаза, глядя в небесную синь. Слышался плеск воды. Она села, поморщилась – ныли плечи. Кто-то перевязал и замотал рану от ножа, которой наградил ее сальник.

Тонкая работа, Шпат бы не справился.

– Замучился ждать, пока ты проснешься, – сказал Шпат и пожал плечами. И двинулся по кругу в обход их островка.

Искусственный остров: каменная колонна посередине резервуара с водой; искусственное озеро в окружении высоких стен. Под открытым небом. Вода застойная и ржавая, где не сверкает радугой алхимических отходов. Камни облепила зеленая слизь. Оглядевшись, она замечает в стене железные ворота.

– Где мы?

– Без понятия. Наверно, в тюрьме для каменных людей. – Предусмотрительно. Шпат мог бы вынести эти ворота, но ему пришлось бы преодолеть воду, а он чересчур тяжел и не мог плавать, и какая тут глубина – неизвестно. А каменным людям все-таки надо дышать.

– Это остров Статуй? – Она слышала об острове каменных людей далеко в водах бухты, о поселении времен первого появления хвори в Гвердоне – туда изгоняли и оставляли окаменевать пострадавших. Она провела руками по лицу и телу – испугалась, не подхватила ли проклятие сама. Никаких каменных опухолей не нашла, зато на лице и ладонях дюжины болезненно щиплющих точек, как будто ее покусали огненные осы.

Шпат разрешил ее сомнения.

– Нет, пару минут назад я слыхал колокола Нищего Праведника, значит, мы где-то в верхней Мойке.

Кари вытянула руку.

– Поможешь встать?

Шпат не двинулся, лишь неодобрительно цокнул языком.

– Ладно, ладно. – К каменному человеку не прикоснись. В каждом городе, где она была, имелись свои правила и запреты, и чем быстрее ты их усвоишь, тем лучше. Хотя Кариллон родилась в Гвердоне, выросла она в деревне, вдалеке от хвори. Она осторожно поднялась, стараясь не опираться на раненую руку. – Как мы сюда попали?

– Меня поймал один ловец воров. Потом бросили на телегу и притащили сюда. – Он потянулся, каменные чешуйки царапнули друг о друга. – Тебя тоже поймали. Что с Крысом – не знаю.

– Ты им сказал, что мы не поджигали суд?

– Кому сказать-то? – поинтересовался Шпат. – Я и не видел-то никого, как очнулся.

Кари сложила ладони рупором и прокричала:

– Эй! Тюремщик! Мы проснулись, неси завтрак!

Шпат оценил положение солнца на небе:

– Поздновато завтракать.

– И обед! – крикнула Кари. Прошло немало времени с тех пор, как она ела трижды в день, и попытка пришлась бы кстати.

За стеной засмеялись, но никто не ответил. Кари опустилась на валун, наименее неудобный из прочих.