Один из вас — мессия
Однажды гуру, практиковавший медитацию у себя в пещере высоко в горах, открыл глаза и увидел перед собой незваного посетителя — настоятеля знаменитого монастыря.
— Что ты здесь ищешь? — спросил гуру.
Настоятель начал подробно излагать свою печальную историю. Одно время его монастырь пользовался на Западе огромной популярностью. В его кельях толпились молодые искатели истины, а церковь отзывалась на песнопения монахов. Но вот монастырь стал испытывать тяжелые времена. Поток молодых монахов иссяк, исчезли толпы тех, кто обретал здесь духовный покой, а церковь погрузилась в тишину. В монастыре осталась лишь небольшая группа монахов, но и они выполняют свои обязанности с тяжелым сердцем.
Настоятелю хотелось знать следующее: «Не попал ли монастырь в такое бедственное положение из-за грехов наших?»
— Да, — ответил гуру, — из-за греха неведения.
— А что это за грех такой?
— Один из ваших монахов — переодетый мессия, но вы об этом не догадываетесь.
Сказав это, гуру закрыл глаза и вернулся к своей медитации.
В течение всего нелегкого возвращения в монастырь сердце настоятеля учащенно билось при мысли о том, что мессия — сам Мессия! — вернулся на землю и пребывал именно в его монастыре. Как же могло случиться, что он не смог его распознать? И кто это может быть? Брат-повар? Брат-ризничий? Брат-казначей? Брат-приор? Нет, только не он, у него столько недостатков, увы! Но гуру сказал, что он замаскирован. А может, эти дефекты и являются маскировкой? Давай еще раз подумаем: у каждого в монастыре есть недостатки. И каждый может оказаться мессией!
Вернувшись в монастырь, аббат собрал монахов и рассказал им о своем открытии. Они посмотрели друг на друга с недоумением. Мессия? Здесь? Невероятно! Но он искусно замаскирован. Все может быть. А вдруг это брат такой-то… А может, это брат такой-то… А может…
Одно не вызывало у них сомнений: если мессия прятался среди них, то вряд ли им суждено обнаружить его. Поэтому они стали относиться друг к другу с большим уважением и вниманием. «Никогда не знаешь, кто окажется рядом с тобой, — говорили они друг другу. — А вдруг мессией окажется твой сосед?»
В результате такого разительного изменения атмосфера в монастыре стала наполняться радостью. Вскоре десятки молодых монахов попросили принять их в ряды Ордена, и вновь церковь отозвалась эхом на священные и счастливые песнопения монахов, чьи сердца пламенем охватил дух Любви.
Заключенный и муравей
Один заключенный долгие годы провел в одиночной камере. Он ни с кем не разговаривал и никого не видел: еду ему подавали через специальное окошко в стене.
Однажды к нему в камеру влез муравей. Заключенный восторженно наблюдал за насекомым, пока тот не спеша бежал через комнату. Человек положил его себе на ладонь, чтобы лучше рассмотреть, дал ему пару зернышек, а на ночь накрыл его своей жестяной кружкой.
И вдруг его осенило, что ему понадобилось десять лет одиночного заключения, чтобы увидеть красоту муравья!
— Пошли выйдем на солнечный свет, — предложил Друг.
— Не сейчас, — ответил Эль Греко. — Солнце помешает сиянию, переполняющему меня внутри.
Слепой раввин
Старый раввин совсем ослеп и уже не мог ни читать, ни видеть лица тех, кто приходил к нему с визитом.
Один целитель сказал ему: «Доверься мне, и я избавлю тебя от слепоты».
— В этом уже нет необходимости, — ответил раввин, — я могу видеть все, что мне нужно видеть.
РЕЛИГИЯ
Вокзал рядом с рельсами
Усталый путешественник с досадой:
— Господи Боже мой! Кто же строит железнодорожную станцию в трех километрах от деревни?
Носильщик, сочувственно:
— Должно быть, строители решили, что правильно будет построить ее ближе к поездам, сэр!
Ультрасовременный вокзал в трех километрах от железнодорожных путей — такой же абсурд, как знаменитый храм всего лишь в трех сантиметрах от верующих.
Камакура Будда
Статуя Камакуры Будды стояла в храме, но однажды мощный ураган разрушил его. С тех пор массивный памятник годами стоял на открытом воздухе, подвергаясь воздействию солнца, дождя, ветра и других капризов погоды.
Когда один священник начал собирать средства на восстановление храма, к нему во сне пришла статуя и сказала: «Для меня тот храм был тюрьмой, а не домом. Я предпочитаю реалии жизни. Там мои истоки».
Дов бер и баал шем