Молла-Ибрагим-Халил, алхимик полностью

Молла-Ибрагим-Халил — алхимик, из Калдака.

Молла-Хамид — его ученик, из Самуха.

Дервиш Аббас — его служитель, из Ирана.

Хаджи-Керим — золотых дел мастер, из Нухи.

Ага-3аман — лекарь, из Нухи.

Молла-Салман — сын покойного ученого Молла-Джалила, из Нухи, цветущий мужчина, крепкого сложения.

Мешади-Джаббар — купец, из Нухи.

Сафар-бек — помещик, из Нухи.

Шейх-Салax из Хачмаза.

Хаджи-Нури — поэт, из Нухи.

Происходит в городе Нухе, в доме золотых дел мастера Хаджи-Керима в 1248 году во втором месяце весны. В связи с приездом в Нуху Шейх-Салаха из Хачмаза, золотых дел мастер Хаджи-Керим пригласил к себе своих друзей лекаря Ага-Замана, Молла-Салмана, купца Мешади-Джаббара, помещика Сафар-бека и Шейх-Салаха из Хачмаза. Поэт Xаджи-Нур и явился случайно, без приглашения. Все действующие лица сидят в своих обычных костюмах, кроме Шейх-Салаха, у которого на голове чалма, он перебирает длинные четки. Хозяин дома, золотых дел мастер Хаджи-Керим, начинает разговор, обращаясь к гостям.

Хаджи-Керим. Знаете ли вы, господа, для чего я вас пригласил?

Мешади-Джаббар. Нет, не знаем.

Хаджи-Керим. У меня есть интересная новость. Говорят, Молла-Ибрагим-Халил из Калдака ездил в Тифлис, получил там разрешение, приехал в Хачмаз, раскинул в горах шатер и занялся алхимией. Например, он добыл вещество, которое называется эликсиром. Примешивает к целому батману меди золотник эликсира получается чистое серебро.

Ага-3аман. Я тоже об этом слыхал.

Хаджи-Керим. Шейх-Салах собственными глазами видел, как акулисские армяне привезли к Молла-Ибрагим-Халилу двадцать пять тысяч рублей чеканной монетой, купили у нега пятьдесят пудов чистого серебра и увезли. Правда, шейх?

Шейх-Салах. Да, клянусь на Коране, который я изучил досконально, я своими глазами видел, как люди привозили Молла-Ибрагим-Халилу чеканную монету и увозили чистое серебро без чекана ровно вдвое больше по весу.

Сафар-бек. Давайте и мы поедем за серебром.

Молла-Салман. Наличных денег у нас нет, но у меня есть друг Хаджи-Рахим, богач. Если вы не против уплатить десять-двенадцать процентов годовых и дадите залог, я могу у него взять — и для вас и для себя — какую угодно сумму.

Мешади-Джаббар. Молла, у меня деньги есть, но я их все отдал взаймы, срочно их получить трудновато. Если можно, возьми для меня у Хаджи-Рахима тысячу рублей. А две мои лавки пусть останутся ему в залог.

Хаджи-Керим. И для меня возьми тысячу рублей под залог моего дома.

Ага-Заман. И мне возьми тысячу, я отдам в залог сад моей жены.

Сафар-бек. Возьми тысячу и для меня, залогом будет моя деревня.

Хаджи-Нури (достает из кармана лист бумаги). Я сложил стихи об одном интересном событии: шестьдесят лет назад аварские лезгины под командованием Хан-Бутая напали на Нуху и ограбили ее. Послушайте, как я описал это событие.

Ага-Заман. Ах, оставь, Хаджи-Нури, тут не собрание поэтов. Мы говорим о серьезном, совещаемся, а ты, видишь ли, сложил стихи о том, что было шестьдесят лет назад. Лезгины пришли, лезгины ушли. Какое нам до этого дело и что за польза от чтения стихов?

Хаджи-Нури(обиженно). То есть как, что за польза? Вы узнаете о том, как жестоко обошлись лезгины с вашими дедами, как безжалостны были к ним. Разве не полезно знать о минувших событиях?

Хаджи-Керим(ласково). Хаджи-Нури, сейчас не время читать стихи. Прочитаешь в другой раз, на досуге. А теперь лучше скажи: ты советуешь нам ехать к Молла-Ибрагим-Халилу за серебром? Наверное, и ты одобришь это?

Хаджи-Нури(с горечью). Нет.

Молла-Салман. Почему же?