Услышав знакомую с детства кричалку, Элли не сдержалась, расплакалась. В этот момент из дома донесся отчаянный лай. Элли с дочерью давно отвыкли от этого звука, обе удивленно посмотрели на раскрытые окна. Лай звучал так громко и пронзительно, что дребезжали стекла в рамах. Пес как будто все силы собрал для последнего, самого важного в своей жизни крика.
– А вот и наш старый добрый Тотошка, – радостно воскликнул Страшила.
Все трое поспешно отправились в дом, жалея силы бедного старого питомца. Пес стоял посреди комнаты на дрожащих лапах и неотрывно смотрел на дверь. Даже когда в проеме показался Страшила, пес не умолк, смотрел на гостя и продолжал заливаться, оглушая всех присутствующих. Ослабевшие лапы, похоже, не позволяли ему приблизиться еще хоть на шаг.
Страшила кинулся в комнату, подхватил на руки черный комок и пустился с ним в какой-то диковато-ритуальный пляс. Песик сухим языком принялся лизать гостю лицо. Зная, чем это кончится, Элли убежала за акварельными красками. Молли видела, как трясется от слабости и волнения голова Тотошки, силы на глазах покидали его. Пес обессилел и затих на груди старого друга еще раньше, чем Элли вернулась с красками.
Чуть позже, когда все собрались в кухне, Молли хохотала как оглашенная, глядя на размазанную половину лица Страшилы. Он улыбался ей уцелевшим уголком рта. Элли водила кисточкой с любовью, с особым тщанием, как человек, принимающий каждую черточку близко к сердцу. Едва глаз был закончен, Страшила подмигнул смеющейся Молли.
– Прекрати! – строго велела Элли. – Дай краске высохнуть. – Она еще раз промокнула глаз кисточкой и заметила: – Да у тебя вся шея мокрая. И грудь тоже! Где ты умудрился вымокнуть? Давай мы тебя просушим. – И взялась за верхнюю пуговицу кафтана.
– Нет-нет, что ты, – встревожился Страшила, – мне теперь нельзя сушиться!
Элли пробормотала в замешательстве:
– Ну хорошо, как скажешь… Однако, я не понимаю, как? Как ты здесь оказался?
– Очень просто.
Стараясь не потревожить уснувшего на коленях Тотошку, Страшила вытянул ноги, с торжествующим видом продемонстрировал серебряные башмачки. На мгновенье забывшись, Элли радостно захлопала в ладоши:
– Ты нашел их! Я думала, они бесследно исчезли.
– По правде говоря, я их всего лишь выкупил. А нашел один из искателей.
– Искателей?
– Долгая история. Все началось с того…
Элли закрыла нарисованный рот ладонью, скосила взгляд на сгусток любопытства у края стола.
– Ну… позже, позже расскажешь. Давайте пить чай.
Она расставила на столе три чашки. Гость посмотрел на свою с таким смущением, что хозяйка покраснела, спохватившись. Одна чашка исчезла.
За чаем они предавались долгим воспоминаниям о своих похождениях в Волшебном мире. Молли слушала разинув рот, завороженный взор ее перебегал с одного рассказчика на другого. Оказывается, мамина книга не вместила и пятой части пережитого. Они перебирали случай за случаем, Молли сбилась со счета, сколько раз с обеих сторон прозвучало заклинание «А помнишь?». Тотошка вяло двигал ушами, часто слыша свое имя.
Такой маму Молли еще не видела, в ней словно воскресла девочка Элли. Она ожила, раскраснелась, заливисто и много смеялась, глаза подернулись дымкой воспоминаний. Два часа пролетели как миг не только для старых друзей, но и для самой девочки.
А когда окно громко хлопнуло на ветру, возвращая путешественников в этот мир, повисла пауза. Элли посмотрела на окно почти с обидой и грустью.
– Чай давно остыл, – наконец заметила она рассеянно.
Чашки с холодным чаем отправились в раковину.
– Были времена, – вздохнул Страшила мечтательно.
Пока мама гремела посудой, дочь приблизилась к гостю, шепнула на ухо:
– Возьмешь меня в Волшебный мир?
Страшила виновато развел руками:
– Боюсь, там сейчас опасно даже для взрослых. Волшебный мир уже не тот, что раньше.
– Кто там куда собрался? – строго одернула мать.
Молли ретировалась по своим следам обратно на табурет.
А еще через несколько часов Тотошка перестал дышать. Старый пес словно специально все эти годы держался из последних сил, чтобы успеть встретиться, в последний раз пережить приключения молодости в кругу друзей. Элли весь вечер проплакала, Страшила сокрушался, хватаясь за голову, ходил по комнате кругами, подвывая и раскачиваясь, как душевнобольной. Молли до вечера молча сидела в углу с красными глазами. Самое обидное, что до Волшебного мира оставалось рукой подать, хватило бы суток, и бедный пес был бы спасен. Она по-прежнему не представляла, как бы выглядело спасение, но уж в Волшебном мире наверняка бы подсказали. Теперь поздно.
Когда за окном начало темнеть, в прихожей затрезвонил телефон. Даже из соседней комнаты было слышно, как голос отца в трубке перекрикивал визг шлифовальных станков. Он сообщил, что переночует у Билли и завтра весь день вновь проведет в сервисе.
– Тотошка умер, – тихо сообщила Элли.
В трубке смолкло.
– Хочешь, я приеду?
– Нет, оставайся, если надо. Мы его похороним. За домом.
– Уверена?
– Да, не волнуйся…
