В лето перед отъездом в Чикагский университет я читала о колледже все, что могла найти. Мысль об отъезде из дома приводила меня в ужас. Мое обещание, данное Молли той весной, казалось сейчас глупым и несерьезным. Она улетела далеко, очень далеко, а я осталась одна. Я даже начала сомневаться, что она вообще существовала.
Однажды днем во время обеденного перерыва я взяла на стенде в отцовском офисе журнал «Мадемуазель», издаваемый колледжем. Отца не было, так что, вернувшись с обеда, я сбросила туфли, уселась в огромное кожаное кресло и открыла журнал. Работа утомила меня, надо было отвлечься. Увидев Сильвию Плэт в списке авторов августовского выпуска журнала, я крайне удивилась. Она стала в конце концов знаменитостью, как и говорил ее дедушка.
Я открыла страницу 358, на которой журнал публиковал ее песню «Любовь безумной». Я надеялась, что стихотворение поможет мне вернуть Молли, но оно лишь усилило мое чувство потери и безнадежности. Сильвия писала о мистических громовых птицах и танцующих звездах, о том, как Бог упал с небес и принялся править в аду. Ее стихотворение говорило о горечи моего собственного детства, которое и привело к тому, что в жизни моей теперь нет совершенно ничего – одна пустота. Я чувствовала то же, что и Сильвия: «Я закрыла глаза, и мир умер. (Я думаю, ты ожила в моей душе)».
Не знаю, к кому она обращалась, когда писала это, но я понимала, что она чувствовала. Молли, казалось, отодвигается от меня все дальше и дальше.
