Здесь жило семь подростков, за которыми ухаживали женщины, молча подававшие им еду, а потом возвращавшиеся в другую часть дома. В первую ночь Уилл пригласил Молли купаться под капельным душем. Когда она пришла, двое мальчиков, совершенно голых, уже сидели на краю ванной, болтая ногами в воде. Уилл велел ей раздеться и сесть между ними; мальчикам он тоже дал какие-то распоряжения, а сам уселся напротив и уставился на них. Молли молча вышла.
Тогда Уилл привел ее в домашний театр и показал ей свои фильмы. Он рассказал, что ей придется делать, когда он начнет снимать. Заметил, что вышвырнет ее вон, если она откажется участвовать в этом.
Молли выбежала из дома, помчалась вниз на пляж, плюхнулась в лодку и принялась грести – прочь, прочь, как можно дальше от дома. Звезды сияли фальшиво и ярко, она просидела так долгие часы, а ветер трепал лодку и гнал ее все дальше от берега. Бухта поросла кустарником и травой, и все шептало ей: «Уйди от него. Уйди от него».
Молли слушала шепот листьев и казалась себе то вечнозеленой, то вечно-голубой… Утром она проснулась окоченевшей и ослабевшей, голова ее лежала на сгибе руки. Она сидела на дне маленькой лодочки, руки ее лежали на грубом деревянном сиденье. Она вытащила занозы из кожи, вздрагивая каждый раз, как появлялась капелька крови. Ей ужасно хотелось есть, хотелось блинчиков с клубникой и шоколадным соусом. В то утро она решила уйти от Уилла.
Она поплыла обратно к берегу, оставила лодку в бухте, собрала свои вещички и угнала его автомобиль. «У него другие есть, – пишет она. – и кроме того, эту машину он мне должен».
Воскресенье, 14 августа 1949 года
Дневник!
Я не знаю, что мне делать. Я живу вместе с другой девушкой, которая тоже убежала от Уилла. Оказывается, я не единственная, кого он обещал сделать кинозвездой, ну и дура же я!
Сара говорит, что мы должны отправиться в Голливуд сами, но ни у одной из нас нет денег.
– Можем поработать официантками, – предложила она. – Или, если не получится, можем всегда подрабатывать в отелях, в которых будем останавливаться. Что ж мы, не сможем заработать? Нам надо делать деньги!
Сара такая жесткая и холодная. Интересно, я тоже стала такой?
Может быть, мне надо просто вернуться в Уэллесли и посмотреть, нельзя ли будет жить с Вив. Или попробовать отыскать Крисси, или даже давно потерянную Бетси. Что думает Бетси обо мне – о девушке, которой наплевать на то, что она стала проституткой:
Нет, как бы дело ни повернулось, на это я не пойду. Это значит, что Дик и Уилл были правы, говоря, что только на это я и годна.
Ужасно хочется есть. Мы с Сарой поделили сегодня пополам чизбургер, потом я купила баночку маринованных овощей, сладких огурчиков и съела все-все и даже выпила весь сок из банки.
Понедельник, 22 августа 1949 года
Дорогой дневник, сегодня я первый день работаю официанткой. Очень ноги болят! Пишу, лежа на полу и задрав ноги на стул.
Сара уехала вчера в Нью-Йорк. Говорит, что собирается стать моделью. Так что теперь я живу в одной комнате с другой девушкой. Ее зовут Анна. Мы живем на нижнем этаже. Над моей кроватью маленькое окошечко, похожее на колодец; если лечь рядом с кроватью и приподнять голову, то можно увидеть небо.
