И тогда он заплакал. Он положил голову на руки и заплакал, как ребенок. Любовь Боба не идет ни в какое сравнению с любовью его, Дика. Он всегда любил меня, oн всегда будет любить меня. Oн никогда не полюбит никого другого. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не соглашусь ли я уйти от Боба и убежать с ним, с Диком?
Как будто мы были любовниками, поссорились, а теперь он опять хочет все уладить.
Я отложила вилку.
– Я никогда никуда с тобой не поеду, – сказала я. – Я скорее вернулась бы к Уиллу, чем к тебе. И если ты не прекратишь, я сейчас же, сию минуту ухожу – вот через эту дверь.
– Нет, не уходи, Молли! – он потянулся через стол и положил руку на мои. Когда я отшатнулась, он убрал ее.
– Слушай, – сказал он, – я много раз пытался отыскать тебя. И если ты ко мне не вернешься, позволь мне, по крайней мере, дать тебе вот это. – И он вытащил чековую книжку и выписал чек на ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ БАКСОВ!
– Мне от тебя ничего не надо, – заявила я. – Мы с Бобом как-нибудь обойдемся, – и я вытерла рот салфеткой. Очень благопристойно.
– Это не мои деньги, – сказал он, протягивая мне чек. – Они твои по праву. Это деньги, полученные за сдачу в аренду дома в Итаке. Если ты дашь мне свой адрес, я попрошу моего адвоката написать тебе – ты будешь получать деньги каждый месяц.
– И никакой двойной игры? – не поверила я. – Я не хочу, чтобы ты пытался поддерживать со мной контакт. Я не хочу, чтобы ты умолял Боба или меня показать тебе пашу дочку.
– Никакой двойной игры, – заверил он и, опустив глаза, вытер их носовым платком.
Дневник, я была так взволнована. Я пошла прямо в банк. Деньги от сдачи в аренду нашего старого дома на улице Сенека! Сюда, наверное, вошла и рента, полученная от доктора Набокова и его жены. Я ведь так и не написала ему, не поблагодарила за его советы касательно бабочек.
Боб же нисколько не взволновался.
– А ты говорила, что не ладишь со своим отчимом, – заметил oн. – Мне кажется, он потрясающий парень.
– Да, – отвечала я, – он и есть потрясающий парень. Жаль только, что он понятия не имел, как надо растить дочь.
Боб сел рядом со мной на кушетку.
– Хочешь поговорить об этом? – спросил он. Я взяла его руку и положила на свой живот.
– Чувствуешь? Она толкается. Мне кажется, она станет танцовщицей.
Боб все понял и больше ни о чем не спрашивал. Мне надо было все ото записать именно сейчас. Прошлое не становится будущим.
Прошлое не становится будущим, но оно остается с нами.
У меня есть один секрет, которым я никогда ни с кем не делилась.
