Я повернул голову и успел заметить взгляд, которым Ксения наградила Марию. На Алёну она смотрела с превосходством, а тут была чистейшая ненависть. Словно Ксения встретила врага всей своей жизни и готова биться насмерть.
Мне подумалось, что неплохо было бы посмотреть на это противостояние. В отличие от Пожарской, княжна Дорохова воспитывалась как будущая жена, а не как воин. Но я знал, что порой коварство оказывается сильнее грубой силы. В этом и есть та самая женская сила — победить ни разу не ударив.
— Мария, а вы в столице живёте? — спросил я, когда брат с сестрой перестали перебрасываться мелкими колкостями.
— Да, наш батюшка занимается делами рода в столице, а дедушка остался дома, — ответила она, впервые смущённо покраснев от моего внимания. — Я поступила в филиал Императорского Московского Университета недалеко отсюда, так что в ближайшие три года я буду жить в нашем особняке.
Я хотел спросить ещё о чём-нибудь княжну, но не успел. Ко мне подошёл метрдотель в сопровождении двух мордоворотов, иначе и не назвать этих шкафообразных двухметровых громил. Взгляды у них были тяжёлые, но вроде бы без агрессии.
— Светлейший князь Юрий Громов? — спросил метрдотель и после моего кивка указал на громил. — В данный момент в нашем ресторане изволит отдыхать его императорское высочество Павел Васильевич Трубецкой, двоюродный племянник его императорского величества.
— Очень рад за вас, — сказал я, пожав плечами.
Метрдотель скривился на долю секунды и тут же снова состроил формально-приветливое лицо. Он посмотрел на меня и продолжил:
— Дело в том, что его императорское высочество желает с вами встретиться прямо сейчас.
Отказываться от предложения я не стал — было интересно, что от меня хочет двоюродный племянник императора. Вряд ли он просто решил познакомиться со мной. Даже учитывая все мои заслуги, я пока что на политической арене не светился, ни в какие государственные дела не лез.
Ну если не считать предложение вождя туземцев, но вряд ли его высочество заинтересовала такая мелочь. Или это не мелочь, просто я мыслю другими категориями? В общем, я охотно поднялся со стула и вместе с Вольтом последовал за громилами, улыбнувшись Ксении и Борису.
Охранники Трубецкого провели нас в отдельную закрытую комнатку, где за столом сидел довольно молодой человек. На вид ему было около тридцати, а в чертах лица угадывалось сходство с императором: тот же орлиный нос и густые тёмные брови, даже манера держаться у его высочества была схожей с императором Алексеем II.
— Добрый день. Прошу прощения за столь бестактное приглашение, — поздоровался со мной Павел Трубецкой. — Вам уже представили меня, а о вас я наслышан. Но всё же, позвольте мне исправить первое впечатление.
Его высочество встал со стула, шагнул вперёд и протянул мне руку.
— Павел, — просто и коротко сказал он.
— Юрий, — так же легко ответил я, пожав руку.
— Как вам новый титул? — улыбнулся его высочество, вернувшись за стол. — Знать уже извелась, выдумывая причины для пожалования приставки «Светлейший». Но стоило выйти указу о награде, как вопросов и домыслов стало ещё больше.
— Честно говоря, я не ожидал такой щедрости от его императорского величества, — сказал я, присев напротив Павла.
— Мой дядя может быть жёстким, но он справедлив, — улыбнулся одними губами Трубецкой. — И вы получили ровно то, что заслужили. Верных империи и трону людей стоит вознаграждать. Вы так не считаете?
— Разве я могу поспорить с мудростью его императорского величества, — я растянул губы в ответной формальной улыбке и мысленно закатил глаза.
Это мне сейчас придётся хвалить императора, чтобы его племянник удовлетворился? Зачем вообще было устраивать эту странную встречу. Или император хотел убедиться, что я доволен наградой?
— Но вы согласны с тем, что вы верны империи и трону? — не унимался этот Трубецкой.
— Несомненно верен, — твёрдо сказал я, запустив руку в шерсть Вольта, сидевшего рядом. —
