Гнев духов продолжался недолго. Опытному мастеру этого времени едва бы хватило, чтобы вылепить горшок или превратить обрезок железного прута в спицу, кочергу, или еще какую-нибудь полезную в хозяйстве вещь. Потом все прекратилось. В прогалке ясного неба показалось солнце, и только земля еще продолжала дрожать, и где-то в глубине глухо ворчал, погружаясь в столетний сон, вновь усмиренный трехрогий великан. Люди Земли удивленно озирались, переводя дух. Кроме Дома Земли и городской стены ни одно здание не пострадало. Даже в ветхих лачугах лишь слегка перекосило двери да разбилась стоящая на полках глиняная посуда.
Камню, впрочем, в тот момент было абсолютно наплевать и на посуду, и на сокровища. Не разгибая спины, он вместе с Синдбадом и несколькими рудокопами с упорством одержимого рыл землю, тщась освободить Ветерка. Едва упала на откос каменная плита, стало ясно — они не успели. Дхаливи. Это имя звучало в Сольсуране как смертный приговор. Напрасно Синдбад и Камень поочередно надавливали воину на грудь, пытаясь разбудить сердце, напрасно царевна обнимала его холодные губы, в попытке вдохнуть в них жизнь. Ветерок оставался безучастен и недвижим.
Синдбад опустошенно опустился на насыпь:
— Эх, сюда бы дефибриллятор! Или хотя бы укол адреналина!
При этих словах, державшийся все это время со спокойной отстраненностью, Словорек подался вперед. Нагнувшись над неподвижным воином, он возложил свою правую руку ему на грудь в том месте, где находится сердце. От этого прикосновения тело Ветерка неожиданно содрогнулось, точно от сильного удара. Губы разомкнулись, ловя воздух.
Синдбад с облегчением провел перепачканной в земле рукой по лицу, стирая дождь (только дождь ли), на лицах рудокопов появились улыбки. Однако их радость оказалась преждевременной. Сделав несколько вдохов, Ветерок опять поник, только под пальцами Словорека продолжало трепетать упрямое сердце.
Царевна скорбно опустила голову:
— Его укусила дхаливи! — проговорила она.
Словорек недовольно нахмурился, а затем, словно невзначай извлек откуда-то едва ли не из воздуха сумку, в которой вестники обычно носили свои чудодейственные лекарства:
— Это случайно не кто-то из ваших обронил недавно в горах? — со страной, слегка плутоватой улыбкой проговорил отшельник, глянув на царевну.
Та не сумела ничего ответить, судорожно отыскивая в сумке противоядие и другие средства неотложной необходимости. Вскоре ее усилия увенчались успехом: Ветерок пошевельнулся, открыл глаза и слегка приподнялся, на локте левой руки.
— Сема-ии-Ргла, — прошептал он, потрясенно глядя на Словорека.
Отшельник еще раз провел рукой по груди воина, своим прикосновением восстанавливая, насколько это возможно, дыхание и сердцебиение.
— Думаю, для тебя настала пора выйти из мрака, конечно, если ты захочешь… — задумчиво проговорил он.
— Сколько у меня времени в запасе? — подался вперед Ураган, и в его голосе прозвучала тоска.
— Это зависит только от тебя, и от того, какой ты сделаешь выбор. Я предпринял все, что мог, но здесь я помочь тебе бессилен!
Ураган задумчиво кивнул, осмысливая сказанное, а затем перевел взгляд на свою царевну, и на его бледных губах заиграла улыбка.
— Птица моя! Царевна ненаглядная! — потянулся он к ней.
Избранница хотела ему что-то ответить, но вместо этого горько разрыдалась:
— Никогда больше так не делай! Ты слышишь? — сквозь всхлипывания пролепетала она.
— Все будет хорошо! — пообещал ей Ветерок, заключая ее в объятья и осушая слезы жаркими поцелуями.
Они много что еще хотели бы сказать друг другу.
Им никто не мешал. Внимание людей Земли захватило зрелище более впечатляющее и поистине ужасное. Дело в том, что едва только стало понятно, что суд проигран, Синеглаз и его гнусная свита, воспользовавшись суматохой, попытались скрыться, дабы избежать заслуженного наказания.
Клятвопреступников и святотатцев в Сольсуране обычно закапывали живьем, и то, что духи Земли сына князя Ниака отвергли, вовсе не значило, что их потомки не изобретут способа покарать виновных. Однако правосудие свершилось помимо людей.
Когда рухнула городская стена, в образовавшемся проломе, освещаемый призрачным мерцанием молний, появился покинувший Град накануне вечером спутник Словорека горный кот Роу-су. Прерывистыми прыжками, ибо Земляной Город то тонул во мраке, то воскресал из него вновь, хищник промчался по городским улицам, сея в сердцах тех, кто его видел, смятенье и страх, чтобы преградить княжичу и наемникам путь.
Те, кто стал невольным свидетелем его расправы, надолго лишились дара речи и никогда больше в своей жизни не ходили на охоту и не ели мяса, ибо запах свежей крови внушал им непреодолимое отвращение. Никому из наемников не удалось остаться в живых. Лицо дюжинного Ягодника оказалось так обезображено, что только Камень по ведомым ему одному приметам сумел его опознать.
