Они проехали всего несколько кварталов и спускались в низину по дороге, обсаженной высокими финиковыми пальмами, когда Лоре показалось, что она увидела странную вспышку света в кусочке неба, отраженном в зеркале заднего вида. Интересно, как выглядит молния в ясном безоблачном небе? Наверное, она менее заметна, чем при тяжелых облаках, потому что она соревнуется с ярким сиянием солнца. Значит, именно так она и должна выглядеть: краткая непонятная вспышка света.
Лора затормозила, но «Бьюик» уже спустился в низину, и Лора больше не видела неба в зеркале, а только холм позади. Ей показалось, что она также слышит отдаленный гул, подобный раскатам грома, но и тут она сомневалась, ей мешал шум кондиционера внутри машины. Она быстро съехала на обочину и выключила кондиционер.
– Что случилось? – спросил Крис, когда Лора остановила «Бьюик», открыла дверь и вышла наружу.
Штефан открыл заднюю дверь и последовал за ней.
– Лора, что случилось?
Лора вглядывалась в кусок неба между пальмами, прикрываясь от солнца рукой.
– Вы слышите, Штефан?
В теплом сухом воздухе пустыни замер вдали негромкий рокот. Он сказал:
– Наверное, это реактивный самолет.
– Нет. Прошлый раз, когда я подумала, что это реактивный самолет, это оказались они.
Еще одна последняя вспышка. Лора не видела самой молнии, не видела ветвистого разряда, прорезавшего небо, но только его отражение где-то в высоте, слабую волну света внутри голубого купола.
– Это они, – повторила Лора.
– Они, – согласился Штефан.
– Где-то на пути к шоссе № 111 нас остановит, возможно, полицейский, или мы попадем в аварию, а это значит, что появится письменное свидетельство, а с ним и они сами. Штефан, нам надо поворачивать и возвращаться к Гейнсам.
– Бесполезно, – ответил он.
Крис вышел из машины с другой стороны.
– Штефан прав, мама. Не имеет значения, что мы теперь будем делать. Они прибыли сюда, потому что уже успели заглянуть в будущее и знают, где нас искать, положим, через полчаса, а может быть, и через десять минут. Не имеет значения, вернемся ли мы к Гейнсам или поедем дальше; они уже где-то нас видели, может, даже когда мы еще были в доме. Как бы мы ни меняли наши планы, все равно наши пути пересекутся. Рука Судьбы.
– Пропади все пропадом! – закричала Лора и пнула ногой автомобиль, что было совершенно бесполезно и не принесло ей никакого облегчения. – Что же теперь делать? Как бороться с этими проклятыми путешественниками? Это все равно что играть с чертом в карты, когда у него все козыри.
В небесах царил полный покой: никаких молний.
Лора продолжала:
– Если хорошенько подумать, то вся жизнь – это карточная игра, разве не так? Значит, нечего жаловаться. Садись в машину, Крис. Едем дальше.
Вся в напряжении, Лора ехала через пригороды Палм-Спрингс, и ей казалось, что ее душит гаротта. В любую секунду она ждала нападения, хотя знала, что беда придет, когда она будет меньше всего этого ожидать.
Без происшествий они доехали до шоссе №111. Далее путь лежал через почти голую пустыню, до пересечения шоссе №111 с шоссе №10.
В надежде избежать полного провала лейтенант Клитман опустил окно и улыбнулся полицейскому, который постучал по стеклу, чтобы привлечь его внимание, и теперь, согнувшись, заглядывал в машину.
– В чем дело?
– Разве вы не заметили красную полосу на краю тротуара, когда ставили машину?
– Красную полосу? – удивился Клитман, ломая голову, что бы это значило.
– Уж не хотите ли вы сказать, сэр, – продолжал полицейский наигранно шутливым тоном, – что вы не видели красной полосы?
– Нет, сэр, конечно, я ее видел.
– Я так и думал, что вы не способны на ложь, – сказал полицейский, как если бы он хорошо знал Клитмана и не ставил под сомнение его честность, что очень удивило лейтенанта. – Но если вы видели красную полосу, сэр, то зачем вы тут остановились?
– А, вот в чем дело, – сказал Клитман, – останавливаться разрешается только у тротуара без красной полосы. Ну конечно.
Полицейский в изумлении смотрел на Клитмана. Затем он перенес свое внимание на фон Манштейна, который сидел рядом, затем на Брахера и Губача на заднем сиденье, улыбнулся и кивнул им головой.
Клитману не надо было оборачиваться, чтобы понять, что его команда с трудом сдерживает волнение. Атмосфера накалялась.
Полицейский наконец опять перевел взгляд на Клитмана, улыбнулся и неуверенно спросил:
– Если я не ошибаюсь, ребята, вы проповедники?
– Проповедники? – повторил Клитман в растерянности.
– У меня дедуктивное мышление, – сказал полицейский, по-прежнему улыбаясь. – Я не Шерлок Холмс. Но у вас на бампере наклейки «Я люблю Иисуса» и «Христос воскрес». В городе как раз проходит конференция баптистов, а вы все в темных костюмах.
Вот почему он решил, что Клитман не способен на ложь: он их принял за баптистских пасторов.
– Совершенно верно, – немедленно подтвердил Клитман. – Мы прибыли на конференцию, сержант. Извините, что мы нарушили правила. У нас не бывает красной полосы на тротуаре. Если вы…
– А откуда вы? – спросил полицейский без подозрения, а наоборот стараясь быть дружелюбным.
