Она вытерла ладони о траву и села обратно в джип; Крис уже проснулся, он был еще сонным и никак не мог сообразить, где они находятся. Она похлопала его по щекам, пригладила растрепанные волосы и заговорила с ним. Холодный ночной воздух, проникавший в машину через разбитые стекла, также способствовал его пробуждению.
– Ну вот, теперь все в порядке, – сказала она, когда убедилась, что он окончательно проснулся. – Слушай меня внимательно, партнер. Я нашла врача. Ты можешь притвориться больным?
– Еще как. – Он сморщился, как от боли, схватился за живот и застонал.
– Не переигрывай. – Она объяснила, как они будут действовать.
– Это ты здорово придумала, мама.
– Сомневаюсь. Но другого плана у меня нет.
Она развернулась, подъехала к дому Бренкшоу и поставила машину на въезде перед закрытым гаражом, который находился на некотором расстоянии от дома. Она подхватила Криса левой рукой и подняла его, а он положил голову ей на плечо. Он сам держался за нее, так что она могла обходиться одной левой рукой, хотя он был достаточно тяжелым; ее малыш повзрослел. В свободной правой руке она сжимала револьвер.
Она пронесла Криса по дорожке мимо голых деревьев, освещаемых синеватым светом одного из редких люминесцентных фонарей на улице; она надеялась, что их никто не видит из окон соседних домов. С другой стороны, не было ничего необычного в посещении доктора в такой поздний час.
Она поднялась по ступенькам, прошла через веранду и три раза отрывисто нажала на кнопку звонка, как и подобало матери, обеспокоенной болезнью ребенка. Через секунду она снова три раза позвонила.
Через несколько минут, после еще одной серии звонков, когда Лора стала сомневаться, есть ли кто в доме, на веранде над ее головой зажглась лампочка. Она увидела, как человек рассматривает ее через верхнюю застекленную часть двери.
– Пожалуйста, прошу вас, – как можно убедительнее сказала Лора, пряча револьвер за спину, – мой сын, он отравился, он проглотил яд!
Человек отворил первую, внутреннюю дверь, а затем и внешнюю, которая открывалась наружу, и Лоре пришлось отступить в сторону.
Ему было около шестидесяти пяти, волосы седые, а лицом он походил на ирландца, если бы не карие глаза и крупный орлиный нос. Он был облачен в коричневый халат, белую пижаму и домашние туфли. Вглядываясь в Лору через стекла очков в черепаховой оправе, он спросил:
– В чем дело?
– Я живу за два квартала от вас, совсем близко, мой мальчик… отравился. – Она отпустила Криса, он соскользнул на пол и отошел подальше, а Лора уперла дуло револьвера в живот человека. – Не вздумайте звать на помощь, не то я вам выпущу кишки.
У нее и в мыслях этого не было, но он явно поверил, молча кивнул.
– Вы доктор Бренкшоу?
Он снова молча кивнул, и она спросила:
– В доме есть еще кто-нибудь?
– Никого. Я живу один.
– А ваша жена?
– Я вдовец.
– Дети?
– Они взрослые и живут отдельно.
– Не вздумайте мне врать.
– Я уже давно понял, что ложь не моя стихия, – ответил он. – Правда облегчает жизнь, хотя у меня были из-за этого неприятности. Послушайте, я в халате, а здесь холодно. Вы можете с таким же успехом запугивать меня внутри.
Лора переступила порог и вошла в дом, по-прежнему упирая револьвер ему в живот и заставляя пятиться. Крис последовал за ней.
– Милый, – шепнула она, – пойди осмотри дом. Без лишнего шума. Начинай со второго этажа и проверь все комнаты. Если кого обнаружишь, скажи, что у доктора срочный случай и что ему нужна их помощь.
Крис направился к лестнице на второй этаж, а Лора осталась в передней наедине с Картером Бренкшоу, не опуская револьвера. Где-то поблизости громко тикали старинные часы.
– Знаете, – сказал доктор, – я всю жизнь увлекался детективными романами.
Лора нахмурилась.
– Что вы хотите сказать?
– Так вот, сколько раз я читал о том, как прекрасная злодейка держала героя под дулом револьвера. А в конце, когда он обязательно одерживал над ней верх, она сдавалась на волю победителя, подчиняясь неизбежному торжеству мужского начала, и они предавались безудержной страстной любви. Вот я теперь и думаю, раз уж такая штука со мной случилась, я вполне могу предвкушать вторую половину этого миленького приключения, хоть я и староват.
Лора с трудом сдержала улыбку, ей не пристало улыбаться с револьвером в руке.
– Заткнитесь.
– И это все? У вас должен быть репертуар покруче.
– Заткнитесь. Заткнитесь же наконец.
Он не побледнел ничуть, не дрожал. Он улыбался.
Сверху вернулся Крис.
– Там никого нет, мамочка.
Бренкшоу заметил:
– Интересно узнать, у многих ли головорезов есть вот такие сообщники? Мальчик с пальчик, который называет опасного преступника мамочкой.
– Вы меня не знаете, доктор. Я способна на отчаянные поступки.
Крис скрылся в нижних комнатах, зажигая по пути свет.
Лора сказала Бренкшоу:
– У меня раненый в машине.
– Не сомневаюсь, что это пулевое ранение.
– Я хочу, чтобы вы оказали ему помощь, и никому ни слова об этом, если проболтаетесь, мы вернемся и размозжим вам голову.
– А это, – заметил он почти весело, – уже совсем великолепно.
Вернулся Крис, гася по пути лампочки, которые он включил минуту назад.
– Никого нет, мама.
