— Почему она стала женой брата, а не моей женой? — криво усмехнулся Бенджамин. — Наверное, он ей показался более подходящей партией. Вильям Рок не из тех, кто станет, пользуясь ее выражением, зарывать свой талант в землю. Он в свои достаточно молодые годы — авторитетный бизнесмен, у него дом в Ванкувере, роскошные квартиры в Париже и Лондоне… Он коллекционирует спортивные автомобили и держит целую конюшню скаковых лошадей, то есть увлечен всеми теми вещами, которые для меня ровным счетом ничего не значат. Кэтлин захотелось вести насыщенную светскую жизнь, ощущать себя королевой бомонда, не порывая окончательно с карьерой телеведущей…
— Но почему эта новость не стала достоянием широкой публики? — осторожно спросила Симона.
— Чтобы заполучить Кэтлин, Вильям развелся с первой женой, и в этом все дело, — недобро засмеялся Бенджамин. — Мои родители, так редко находящие общий язык друг с другом, в этом щекотливом вопросе проявили, к нашему общему изумлению, полное единодушие. Они заявили, что, учитывая мои отношения с Кэтлин и развод Вильяма с женой, матерью троих его детей, не следует делать информацию об их женитьбе достоянием широких кругов. По настоянию родителей сразу же после свадьбы, на которой присутствовали только ближайшие родственники, Вильям и Кэтлин ретировались за океан, где и отдыхают по сей день в ожидании, пока уляжется скандал, вызванный разводом брата.
— Для его жены это был тяжкий удар?
Бенджамин посмотрел на нее.
— Тяжкий — это мягко сказано. Если кто и оказался страдающей стороной в этой игре, то именно Дэниз.
— Ты хочешь сказать, что Кэтлин Эверсон…
— При всей ее красоте и обаянии оказалась расчетливо-безжалостной, как змея? Да!
Симона какое-то время переваривала услышанное.
— Выходит, ради богатства и положения в свете Кэтлин не погнушалась разрушить чужую семью и разбить сердце брата своего мужа?
— Да, — пожал плечами Бенджамин. — Конечно, Вильям менее всего может быть назван невинной овечкой и жертвой обмана. Дэниз была единственной во всем Ванкувере, кто не знал о его бесконечных и скандальных романах на стороне. В случае с Кэтлин он просто не сообразил, с кем имеет дело. Она сошлась с ним сразу после того, как я отказался ради нее вернуться в Ванкувер, и вцепилась в Вильяма Рока мертвой хваткой.
— Неужели это была месть с ее стороны? — содрогнулась Симона.
— По крайней мере, об этом она заявила мне перед свадьбой.
— И твой брат об этом не знает?
— Скорее всего, нет, — усмехнулся Бенджамин. — Сама она ему об этом не скажет, а я не вмешиваюсь в чужую жизнь.
— Но что же произойдет спустя какое-то время — через год, через два?
— Я тоже об этом задумывался. Скорее всего, для этих двоих ситуация не так трагична. Если миссис Рок и поменяет со временем мистера Рока на кого-то еще, то только на еще более крупную акулу бизнеса. Ну а пока что она имеет все основания быть довольной своим уловом.
— Ужасно! — выдохнула Симона.
— Если это выражение сочувствия мне, то совершенно напрасное, — сказал он сухо. — Кэтлин Эверсон давно уже не существует для меня, и если я и вспоминаю о ней, то из чувства вины перед Дэниз и моими малолетними племянниками.
Симона задумчиво поморщила лоб.
— Все так, но, может быть, в глубине души ты все еще не смирился с этой потерей?
— Еще раз повторяю: Кэтлин Эверсон для меня пройденный этап, — резко сказал Бенджамин.
— Тогда почему ты шарахаешься от возможности обзавестись семьей, как черт от ладана?
— Видишь ли, Симона, я не смог изменить себя ради той женщины, и сейчас это волнует меня только с определенной точки зрения, чем, например, мои принципы могут обернуться для нас с тобой. Если честно, я понимаю, что жизнь со мной — не сахар. То, что при первом приближении кажется романтикой, на деле всего лишь тяжелый труд и множество самых непредвиденных испытаний.
Наступила тишина.
— Ты имеешь в виду детей, которые могут у нас родиться?.. Да, в этом случае будет уже не до романтики! Послушай, неужели ты так никогда и не сможешь отказаться от своего бродячего образа жизни?
— Полагаю, что нет. Тяга к странствиям у меня в крови.
— И именно поэтому ты никогда всерьез не задумывался о браке?
— Возможно. С моими застарелыми привычками было бы безответственно предлагать кому бы то ни было семейные узы.
— Тогда…
Симона смолкла. Ее снова обуяло сомнение, до конца ли правдив с ней Бенджамин, не пытается ли он списать на образ жизни иные, более серьезные проблемы?
— Ты что-то хотела сказать? — прервал молчание Бенджамин.
— Не знаю, я опять ровным счетом ничего не соображаю, — призналась она.
По губам Бенджамина скользнула улыбка — и тут же погасла.
— Теперь ты не осуждаешь меня за то, что я так долго не хотел говорить на эту тему? — настороженно спросил он.
— Разумеется, нет, — ответила мисс Шарне. — И поверь, я никому об этом не скажу…
— В этом я и не сомневался! Думаю, тебе самой не особенно приятно было выслушивать мою исповедь.
— Не в этом дело! Я теперь совершенно не понимаю, как нам поступать дальше?
