– Дык приезжали за ним пару раз, – неожиданно выдал старик. – Важные такие, в плащах, шляпах. То с ним беседовали сами, а бывало он не открывал, так мне письма секретные оставляли.
– Секретные? Почему секретные? – заинтересовался я.
– Ну так, – председатель многозначительно поднял подбородок. – Печать сургучовая, не абы как.
– И они еще у вас? – с каким-то азартом спросил я.
– Отнес ему самому. На кой мне хранить их у себя.
Я задумался. Этот Хуртинский оказался не таким уж простым отшельником. Его искали, нашли, но почему тогда не увезли? Я задал этот вопрос председателю.
– Да кто их знает, – равнодушно ответил тот. – Может посмотрели, что у него с головой не в порядке да возится не захотели.
– А письма?
Игнат Никитович лишь пожал плечами. Ладно, уже кое-что.
– А где именно он здесь живет, не подскажете?
Председатель удивленно взглянул на меня:
– Зайти хотите? Зря, не примет. А хотя, дело ваше…
Поблагодарив старика, я двинулся дальше по намеченному маршруту. Погода сильно изменилась, стало гораздо темнее. По небу, словно куда-то притягиваясь неведомым магнитом, ползли темные тучи и на открытой деревенской поляне чувствовался ветер.
Следующий пункт – Наседкина. Я с благодарностью вернул кочергу, справился о здоровье Тимы. Парень все еще был в кровати, но нашел силы на приветливую улыбку. Сама же хозяйка была в работе, хотя выглядело так, словно она просто не торопясь ходит куда-то, нарезая круги между домом и двором. Но на столе лежали овощи, видимо готовились для консервации. На улице, на дощатой столешнице, в таком же положении лежали тушки каких-то птиц или мелких животных. Кроме того, в доме жарко горела печь и судя по мучным следам – не только ради нагрева воздуха. Я на секунду представил, как это тяжело делать все своими руками, зная, что альтернативы нет, не говоря уже про заботу о сыне.
Пора было топать домой, если можно так выразиться. За эти несколько дней жилище Костомарова стало моим вторым домом – ведь в нем я чувствовал себя в безопасности, в нем был человек, к которому было приятно обратиться с вопросом и от которого можно ждать помощи. Ведь дом – это не только стены.
Выйдя на улицу, я понял, что мне очень хочется увидеть дом Хуртинского. Да, логичнее было бы вернуться к доку, придумать план и под каким-то предлогом вызвать этого загадочного ученого на диалог. Это если не вспоминать, что моя ориентация в лесу оставляет желать куда лучшего.
Хоть на улице был еще день, но чаща леса уже пугала своей чернотой, словно внутри, между деревьями, кто-то выключил свет. Было ощущение, что эта тьма сейчас отделится от стволов и двинется прямо на меня. Как там говорил Ницше про бездну – она смотрит на тебя? Тоже самое легко можно отнести к густому лесу. Снова по небу прокатился гром и стало еще темнее.
Держав голове указания председателя я храбро вошел в чащу. Подлое сознание нашёптывало: «А вдруг здесь еще какой-то страшный зверь? Например, еще один заключенный. А ты идешь весь такой нарядный, в кожаной куртке». Будь она проклята. Рука полезла в карман, где лежали гранаты – пусто. Черт, точно же выложил у доктора, чтоб не дай Бог не разломать. По позвоночнику прошел холод. Я замедлил шаг, все еще продолжая идти вперед. Лес казался очень темным, и я подумал о фонарике, хоть и не собирался его доставать. И буквально в ту же секунду что-то очень ярко сверкнуло, словно некто воспользовался гигантской фотовспышкой. Я огляделся и тут вспышка повторилась. Молния. Ну гром гремел, тучи носятся по небу, ничего удивительного.
Внезапно земля содрогнулась, точно так же как в первую мою ночевку Вибрация казалось дошла мне до живота заставив мышцы странным образом размягчиться. Подумалось о каком-то крупом промышленном объекте. Оставаться на месте тоже не казалось хорошей идеей и путь к цели продолжился.
Оказалось, что в лесу действительно стоит еще одна изба, прикрытая деревьями от посторонних глаз, сливаясь по цвету со стволами. Откуда-то с крыши струился свет, да необычный, а эдакий розовато-синеватый. Аккуратно передвигаясь от дерева к дереву, я подошел как можно ближе. Интересное дело, но в крыше избы тоже было врезано окно, смотрящее на небо и именно оно ярко светилось. Не знаю, что меня больше из этих двух открытий поразило. Заворожённый увиденным я подошел еще ближе.
– Вы кто такой? – вынырнул откуда-то сбоку писклявый голос. Признаюсь, я даже подпрыгнул на месте от неожиданности. Сзади стоял тот самый лысый мужчина, за которым я устроил погоню! Он злобно смотрел на меня, пляшущий из-за туч на небе свет делал из него чуть-ли не демона.
– Извините, – еле выдавил я полностью растерявшись.
– Я же сказал, – буквально прошипел Хуртинский, а ведь это был именно он. – чтобы прекратили ко мне ездить!
Его глаза буквально пылали гневом, совершенно мне непонятным, но отталкивающим.
– Хватит. Нет меня больше для вас. Вам мало Фимочки? Мало? Еще раз явитесь сюда и пожалеете! Сколько же можно! – он буквально захлебнулся своим гневом, и я начал потихоньку пятится назад.
– Вон! – заорал негостеприимный хозяин. – Вон!
