Я резко встал. Рука сама собой метнулась за спину к кобуре, но Вадим Александрович уже направил ствол мне в грудь. Ощущение было не из приятных, хотя я помнил про свой бронежилет.
Однажды в армии я принял на грудь автоматную очередь. Было больно, казалось, что здоровенный дядя колотил мне по ребрам тяжеленной кувалдой, причем с бешеной скоростью. Дыхание у меня, помнится, полностью перехватило, но бронежилет выдержал. Однако там был офицерский, номер шесть А с титановыми и металлокерамическими пластинами. Как поведет себя номер два, я не знал.
– Интересуюсь людьми, которые увлечены этой тематикой, – сказал я, резко показал начало движения влево, но сам сдвинулся вправо, то есть качнул маятник.
У Пирогова оказалась крепкая психика. Он не поддался, не сделал опрометчивый выстрел, который отбросил бы слегка в сторону его ствол, что позволило бы мне сократить дистанцию и достать его ударом.
Вадим Александрович усмехнулся, левой рукой вытащил из-под пиджака кастет, показал мне и спросил:
– Эту штуку вы тоже искали?
– Да.
– Она всегда при мне и готова приложиться к чужой голове. В данном случае к вашей. Теперь вас не спасет никакой способ защиты.
– Вы сами показали кастет, значит, искать его не надо, уже нашелся. – Я улыбнулся как можно самодовольнее, глядя ему за плечо так, словно там кто-то был.
В моем голосе слышались откровенные торжествующие нотки победителя.
У моего противника было два варианта действий. Первый: оглянуться и пропустить мой удар с уже продуманной траекторией. Второй: выстрелить в меня, только потом отскочить и оглядеться. Вопрос выбора – дело опыта и подготовки. Он предпочел второй вариант.
Пуля ударила меня в грудь, в район сердца. В глазах сильно побелело, но я еще держался на ногах. После этого Пирогов нанес мне удар кастетом в висок. Я видел это, но не мог ни уклониться, ни защититься отбивом. Белая пелена поглотила меня полностью.
Я не знал, сколько лежал в отключке. Наверное, долго. Но, вернувшись в сознание, я понял, что жив. Бронежилет меня спас, хотя Пирогов сделал еще два выстрела, не опасаясь, что грохот услышат соседи. Видимо, он не намеревался возвращаться в эту квартиру, знал, что соседей нет дома, или же был уверен в толщине стен старого дома.
Эти выстрелы я мог бы перенести спокойно. Но голова просто разваливалась от боли. Вся щека была в крови. Она заливала и глаз, который сильно ломило. Видимо, удар повредил и глазной нерв.
Я хорошо знал, что в горизонтальном положении лучше спать, чем возвращаться в сознание, сначала поднялся на четвереньки, потом – на колени, оперся об стол и встал на ноги. Я сразу мысленно встряхнулся, как это делают собаки и коты, попавшие под дождь. Но только виртуально.
Встряхнуться по-настоящему было невозможно, но и это мне помогло. Я стал лучше соображать и сразу заметил, что пистолет остался у меня в кобуре. Я вытащил его и сразу понял, что обойму из рукоятки, как и запасную из кобуры, Вадим Александрович вытащил.
Потом я поискал свой смартфон. Но Пирогов оказался предусмотрительным и забрал его. Наверное, не из-за опасения, что я оживу. Он так не думал, иначе послал бы мне еще одну пулю, на сей раз в голову. Скорее всего, просто позарился на не самую дешевую модель.
Но в данном случае меня мало интересовали соображения убийцы. Мне необходимо было позвонить. Я помнил, что в соседней квартире, через стену, у Ильи Константиновича был и домашний телефон, который нормально уживался с мобильником. Следовательно, таковой мог быть и в этой квартире.
Я поискал. Аппарат не нашел, но обнаружил провода, вырванные с корнем и свисающие со стены. Я не понял, зачем Пирогов это сделал. Если бы он понял, что я жив, то добил бы меня. Если посчитал трупом, то какой смысл обрывать провода?
Это показалось мне загадкой. Но, присмотревшись внимательнее, я понял, что эти провода оборваны давно. Видимо, за ненадобностью. Так что позвонить мне было неоткуда.
Я вышел на балкон, пошатнулся, ухватился за перила и постучал в перегородку. Громко, грубо, с угрозой проломить лист плоского шифера.
Никакой реакции. Значит, Тропинины еще не вернулись. Или Вадим Александрович посетил и их квартиру.
Я попытался просчитать его дальнейшие действия. Что он захочет сделать? Нет, против Ильи Константиновича и Александра Пирогов предпринимать ничего, скорее всего, не будет. Да, конечно. В первую очередь он попытается уничтожить Надежду Ивановну, которая предполагает, кто убийца. Она не может назвать его личность, но знает о пристрастии преступника к мальчикам.
Дальше следствие может разобраться с электронной почтой. О возможности восстановления удаленных файлов Вадим Александрович, скорее всего, был наслышан. Это реальная опасность для Пирогова.
А что со мной? Он считает меня трупом и думает потом избавиться от него.
Во дворе уже сгущался сумрак. Значит, на отдых и даже на минимальное восстановление у меня времени нет. Я посмотрел на часы. Плохо, что я не знаю, когда Пирогов уехал. Но прошло никак не больше двух с половиной часов.
