«Дорогие работники! Вы выполнили поставленные задачи. Вы молодцы. Я горд за вас всех. Я хотел бы с вами поделиться тем, что наши запасы пчелиного молочка оскудели! На наши хранилища напали шершни, когда охрана добросовестно несла свою службу. Вы мой пчелиный народ. Наставляю Вас всех на путь добрый и искренний. Мы должны, я самолично буду вместе с вами трудиться, чтобы мы были счастливы!»
Жёлтые медоносы были в недоумении, но со временем они стали чаще улыбаться. А, если улыбки присутствуют, значит, всё хорошо.
Всё бы так же и жило, пока нашего героя не толкнули ногой во сне. Это взбудоражило его, как резкий северный ветер водную гладь ещё сонного озера.
Но в этот раз он увидел перед собой не спокойный улей, а разъярённое жилище с диким жужжанием…
Утром, когда взошло солнце, Аннушка, жена нашего героя, не застала его в общей постели, а увидела лишь мокрый след огромного отпечатанного тела.
Евгений Кожемяко оформил бумаги по совести, а вместе с ними и заявление об увольнении. Завсегдатаи учреждения были удивлены силе духа этого маленького человека.
Кожемяки впоследствии поселились далеко от городской суеты и чиновников, чтобы дикое жужжание больше не мучило главу их семейства.
"Гражданская невнимательность"
"Гражданская невнимательность – это ситуации, в которых человек при наличии какой-либо очевидной
проблемы, остаётся безучастным
"
.
В мае ранним утром слышится трель птиц. Для подготовленных – это будит, мучит, а людей чувствующих – это не беспокоит.
Прямоугольное здание расположилось в небольшом закоулке городской черты. Где-то уже осыпалась штукатурка, но всё ещё уверенно стояла гробовидная хрущёвка. В ней была небольшая комнатушка, где дыхание своими всполохами рассказывало о том, что сердце всё ещё бьётся в теле начинающего мыслить подростка.
Иван давно уже проспал подъём, чтобы успеть вовремя в школу, хотя приход ко времени его и не колышил.
Если бы вы были на его месте, то наверняка почувствовали глубокое недовольство человека, который встаёт и делает что-то с утяжелённой головой.
Как и полагается, город с этим убогим зданием вырос по определённой указке тяжёлой секретарской руки.
Эти пальцы, ладонь иногда поглаживали голову, а в недовольном состоянии наносили удар по частям тела русской земли.
В сказках печка ехала сама собой до нужного места, но сейчас путь подростка лежал через небольшой лес, потом по дороге, где без остановки сновали машины.
Облака были напряжены, будто в их огромном, сгущенном виде было что-то страшное, но чудный изгиб цветов тёти Клавы и их цвет заставляли расслабиться и задуматься об ощущении этих живых вестников тёплого времени.
Таким вестником приятного была подруга Вани, Аня, всегда появляющаяся в нужный момент.
– Привет! Как спалось?
– Ничего так. Правда, я опять ничего не помню, голова болит.
– А ты раньше спать ложись.
– Да пытаюсь я, но у меня ритмы семьи совершенно другие. А вот тебе везёт, ты можешь спать, когда захочешь. У тебя все занимаются творческим трудом. Меня всегда удивляло, что ты всегда опаздываешь со мной, хотя встаёшь рано и можешь приходить вовремя.
– Просто мне интересно с тобой и спокойно. Ну, и к тому же,
что полезного могут говорить в самом начале урока, да, ещё и утром.
Ветер задул с усиленной мочью.
Сосны, стоящие неподалеку, наклонялись и распрямлялись, издавая при этом свойственный им треск. А ветка берёзы, бывшая сзади, взяла и рухнула.
Глаза детей заметили, как при надломе из дерева брызнул сладкий сгусток сока, будто
кровь,
высочившаяся в момент, когда на теле человека появляется открытая рана.
– Видела, как упала! С грохотом!
– Да, грустно это как-то. Дерево живым же было.
Ребята немного ускорились, чтобы дойти до дороги, и встали на светофоре, наспех оборудованном для незрячих, нудно трещащим.
– Знаешь, я несколько раз закрывал глаза и представлял себя слепым, когда начинал переходить здесь дорогу. Мне кажется, слепые люди молят бога о том, чтобы не слышать всего этого ужаса.
– Вань, перестань!
На другой стороне дороги появилась бабушка, одетая в стеганую курточку коричневого цвета с кучей небольших доделок и заплаток. Эта повидавшая жизнь женщина, обуреваемая заботой о своей продуктовой авоське, мерным перекачиванием, как неваляшка из стороны в сторону переходила дорогу.
Также молодые пешеходы заметили на другой стороне грязное подобие человека. На нём была красная шапка, цвет которой был изъеден временем, свитер красного цвета, но от грязи и времени он стал бордовым.
Старик сделал два шага, но вдруг схватился за сердце левой рукой, и рухнул вниз, ударившись лицом об асфальт.
Человек – это странное создание. Одномоментно он очень зол и добр.
Само людское общество не понимает, что такое добродетель, помощь ближнему,
так как все закрылись в уютных обставленных вещами по
своему внутреннему подобию, бетонных коробках. Там они медленно и верно чахнут, жиреют, толстеют, обретая вторые и третьи подбородки, поэтому они уже всё меньше похожи на людей.
