— Там мутная история. Вроде как Люциус Малфой подкинул Джинни Уизли какой-то артефакт, который заставил её натравливать на студентов василиска. Но почему-то в качестве жертвы Джинни выбирала лишь тех, кто ей не нравится — меня и кошку завхоза. Поэтому не особо верится в вариант с принуждением. К тому же там была мутная история с домовым эльфом Малфоев, который пытался убить Гарри Поттера. Перед тем, как попасть под взгляд василиска, я помог Гарри обезвредить безумного домовика.
— О домовом эльфе ты не рассказывал, — сказал Деннис.
— Не хочу вспоминать… — скривился я. — Там всё нехорошо получилось.
Перед глазами всплыла отрезанная голова Добби, отчего я вжал голову в плечи и скривился.
— Джинни не плохая, но… — начала Луна. — Она влюблена в Гарри Поттера. Ей могло не понравиться то, что ты его преследуешь, Колин.
— Женская ревность, — с понимающим видом покивал брат. — Рыжая дура! Наверняка насочиняла про артефакт. Её даже не наказали, а ведь она чуть не убила Колина.
— Деннис, на самом деле такие артефакты существуют, — сказала Луна, словно защищая бывшую подругу. — Проклятые вещи могут заставить волшебника совершать странные поступки. Хотя им можно противостоять, как сильным мозгошмыгам. Но нарглы предпочитают не сопротивляться мозгошмыгам.
— Колин, переведи, — посмотрел на меня брат.
— Луна говорит, что Окклюменцию надо учить. У нас в палатке была книга по базовым навыкам защиты сознания. Ну и сильная воля, вероятно, может помочь противостоять внушению.
— Но есть очень сильные артефакты, от которых без специальной подготовки невозможно защититься, — добавила Луна.
В дверном проёме купе оказалась знакомая личность — это была Ребекка Тёрнер. Она была одета в тёмно-коричневое платье длиной до щиколоток, поверх которого была накинута школьная мантия.
— Привет, народ! — радостно воскликнула она.
— Бекки, привет! — радостно махнул я ей. — Заходи.
— Привет, — кивнул ей Деннис.
— Здравствуй, Ребекка, — произнесла Лавгуд.
— Ох, Луна, потрясающий наряд! — сказала Тёрнер, присаживаясь рядом с Лавгуд. — Ты такая смелая…
— Это школьная форма японских девочек-волшебниц, — невозмутимо ответила Лавгуд.
— Потрясающе! — с восторгом провозгласила Тёрнер. — Такая короткая юбка, всего лишь до колена. Очень смело, не то, что наше убожество — эти древние мантии навевают на меня грусть. А как ты придумала такую шикарную причёску?
— Я её скопировала с причёски японской волшебницы, — ответила Луна.
— Народ, у меня было невероятное лето, — начала рассказывать Тёрнер. — Мама отвезла меня к бабушке в деревню… Да что там рассказывать? Я лучше покажу! Под это дело я одолжила у мамы Думосброс.
— Что? — переспросил Деннис.
— Артефакт такой, в котором можно посмотреть воспоминания, — пояснила пуффендуйка. — Мама разрешила на время взять наш домашний Думосброс и помогла мне извлечь воспоминания.
Ребекка из сумки с расширенным пространством извлекла небольшую бронзовую чашу исписанную рунами.
— К сожалению, у нас одноместный Думосброс, — стеснительно поведала Тёрнер. — Я обещала маме завтра же отправить его домой совой, поэтому лучше посмотрите сейчас.
Она достала из кармана флакон, внутри которого переливался серебристый туман, после чего откупорила его и слила туманную жидкость в чашу.
— Что делать надо? — спросил я.
— Надо поместить голову в чашу, — ответила Ребекка.
— Можно, я попробую первым?
— Конечно, Колин, — согласилась пуффендуйка и положила чашу на сиденье между мной и братом.
Я наклонился и окунул голову в серебристый туман.
В кресле-качалке восседала сурового вида бабушка. Она прожигала меня строгим взглядом.
— Иди, заруби гуся! — было сказано тоном, не подразумевающим отказа.
Казалось, будто со мной говорит не бабуля, а дон Карлеоне, фильм о котором мы недавно смотрели, когда я гостила у Лизы Купер.
Ладно. Ничего, что я такого никогда не делала. Ничего, что мне всего тринадцать лет. Перечить бабушке — это что-то за гранью разумного. Только и надо, что какого-то гуся убить! Только какого? Их тут десяток. Может, самого захудалого? Его не жалко… Да нет! Ну, сколько мяса с него получится? Хм… Пусть будет вон тот, самый толстенький!
Итак, как убить гуся? Я же этого никогда не делала… Топором рубить шею — это как-то слишком жестоко. Я же не средневековый палач, который выносит смертный приговор: «Товарищ гусь, за чрезмерную полноту вы приговариваетесь к казни посредством перерубания шеи для последующего отправления в суп!».
Нет! Просто так шею рубить — это же кровищи будет море, страшно… Может, его доской по башке тюкнуть? А что, я его по голове дрыном, гусь отключится и не почувствует, как я ему шею перерублю. Умрёт без боли во сне, дёргаться не будет. Да, пожалуй, так и сделаю.
Двор подвергся тщательному исследованию. Была найдена штакетина от забора и топор. Я пошла ловить гуся. Я кралась, словно самый лучший хищник, но… Птица была настолько ручная, что даже не убегала, она стояла на месте и спокойно клевала отруби в кормушке. Я половчее перехватила палку, размахнулась и со всей дури ударила ею по башке гуся…
— ГА-А-А-А! — дико завизжал гусь.
