Весь путь просмотреть не удалось, кадр сменился, я уже в классе прорицаний. Хоть его никогда в глаза не видел, но по описанию от других учеников узнал. Он был похож на что-то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погружённой в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задёрнуты, многочисленные лампы задрапированы тёмно-красным шёлком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжёлый дурманящий аромат. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запылённые птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрёпанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.
На столе преподавателя лежала пачка пергаментов с домашними работами, я забрал их все, сложил в сумку и…
Вновь кабинет, на этот раз магловедения, я снова ворую пергаменты с домашними заданиями.
Следующий кадр: я сижу на кровати в своей палатке, сортирую пергаменты с домашними заданиями. Шепчу себе под нос:
— Гарри Поттер, не знаю, как ты сумел меня победить, но ты же поможешь мне возродиться…
Вырезаю ножницами из пергамента подпись студента «Гарри Поттер».
— С-с-с… — зашипел я, схватившись за голову. — Чёртов мальчишка, сопротивляется… Не враг ему Поттер… Ладно, больше — не меньше, организуем подлянку и для его врагов, чтобы снизить ментальное сопротивление, — говорил я скорее шёпотом, словно общался сам с собой.
Затем из домашних заданий было вырезано ещё два имени: «Драко Малфой» и «Джиневра Уизли».
Следующее воспоминание резко сменило предыдущее: я стою в той же палатке и сжигаю в плите пергаменты с домашними заданиями.
Снова кадр меняется. Я стою в ночном безлюдном коридоре, свет от факелов отбрасывает на стены причудливые тени. Я узнал этот коридор, тут как раз проходит путь от кухни до гостиной Пуффендуя.
— Винки!
С негромким хлопком появляется моя домовая эльфа в полотенце с Микки Маусом.
— Хозяин звал Винки, — радостно пропищала домовушка. — Чем Винки может быть полезной хозяину?
— Ты сумеешь нас незаметно переместить к Кубку Огня, минуя возрастную черту?
— Винки может, Винки сделает!
— Замечательно.
Вдруг в коридоре показалась солидная фигура, высокий парень шёл нагруженный продуктами. Я схватил Винки и спрятался в нише. Стараясь не растерять продукты, студент, в котором я опознал Скоткинса, не смотрел по сторонам. Стоило ему пройти мимо ниши, я вышел оттуда, направил палочку на Скоткинса и произнёс:
— Империо! Ты должен отвлечь Аластора Грюма. Делай что угодно, но он не должен появляться в Большом зале как минимум пятнадцать минут.
Кадр меняется. Я стою вместе с Винки возле Кубка Огня, несколько раз подряд накладываю на артефакт Конфундус и забрасываю туда записки с именами малолетних чемпионов…
Воспоминания исчезли, проступил тренировочный зал Выручай-комнаты. Луна вспотела и массировала виски, она скривилась от сильной головной боли. У меня прострелило голову, боль была настолько сильной, будто я проснулся после сурового корпоратива. Это такой вариант корпоративной пьянки, когда в поздравительной речи директор говорит: «Товарищи сотрудники, у нашей фирмы наступили тяжёлые времена… Бла-бла-бла… Тринадцатой зарплаты в этом году не будет!»… Зато на столе много водки, и сотрудник решает взять всю премию внутрь себя беленькой… И берёт на сумму, превышающую размер премии, и даже выживает после этого… И вот наутро — голова становится такой, будто террористы заложили внутрь ядерную боеголовку, но на этом не остановились, а ещё взорвали её.
— А-а-а… Голова… Я после встречи с василиском так хреново себя не чувствовал. Луна, ты живая?
— Призраки боли не чувствуют. Раз голова болит, значит живая, — простонала девочка.
— Давай в больничное крыло.
— Что будем делать с диадемой Райвенкло? — убитым голосом вопросила Лавгуд.
— С чьей диадемой?
— Я узнала артефакт, который тебя подчинял, — сказала Луна. — Эта диадема принадлежала Ровене Райвенкло, она изображена на её статуе, установленной в гостиной нашего факультета.
— Пусть тут лежит, пока не придумаем, как с ней поступить. Голова так болит, что соображать нет сил. Луна, пошли к Помфри.
— Пошли.
Стоило покинуть Выручай-комнату, как дверь исчезла, нам предстала голая кирпичная кладка. Глядя на стену, Лавгуд задумчиво спросила:
— Колин, я тут поняла, что для каждой комнаты надо задавать определённые команды. Вдруг мне понадобится самой открыть этот зал…
— Луна, понял, не глупец, — в виске прострельнуло, из-за чего я поморщился. — Чтобы открыть эту комнату, надо как обычно пройти трижды мимо картины с танцующими троллями и подумать: «хочу помещение, в котором можно тренироваться в заклинаниях».
— Это просто, я запомню, — Луна тоже поморщилась от головной боли.
