Что, если вы ночью спугнете зубную фею, которая принесла вашему ребенку выкуп за молочный зуб? Вот только зубная фея больше похоже на монстра из шкафа. А что, если он вернется снова, но не найдет зуб, который вы уже выбросили? Зубные монстры бывают очень мстительны…
– Представляешь, сегодня у Вики выпал первый зуб, – сказала Алена.
– Отлично, – ответил Вадим, – у нее, наверное, молочные зубы сменятся раньше, чем у меня.
– Ах, твой последний молочный зуб, – улыбнулась она в телефон, – один в поле воин.
– Милая, положи Вике денежку под подушку, когда она уснет. Там на полке в спальной, под книгой по программированию.
– А ты сам не сможешь?
– Мне придется сегодня задержаться. Дел полно.
Алена не знала, что сверхурочные Вадима зависят не от настроения начальника, а от того, уедет ли муж Тони в командировку. Но Вадим никогда не оставался у Тони на ночь – он знал много анекдотов, начинающихся со слов: "как-то раз вернулся муж из командировки".
– Опять? Ты же вчера работал допоздна, – сказала Алена.
– Но у нас сейчас очень важный проект готовится к сдаче, – сказал Вадим, – еще пару дней, и я буду приходить вовремя.
Она что-то обиженно буркнула в трубку.
– Ладно, милая, мне надо идти. Поцелуй Вику за меня.
Он положил трубку.
***
Вика чистила зубы. На ней была розовая пижама со смешариками. Алена наблюдала за ней и помогала советом. Девочка щелкнула зубами и показала улыбку. Чисто. Вместо нижнего резца была дырка.
– Зубик положила под подушку? – спросила Алена.
– Да, полозила, – ответила Вика.
В ее комнате было несколько плакатов с героями мультфильмов и полка с плюшевыми смешариками. Пингвина в шапке летчика она брала с собой в кровать.
Мама поцеловала дочь и пожелала спокойной ночи.
Вике было пять лет. И писать она научилась еще полгода назад, чем удивила родителей. Алена верила, что Вика будет самой умной в классе. Она окончит школу досрочно и станет либо ученой, либо политиком. Может, даже первой женщиной-президентом.
– Мама, а папа кода плидет?
– Не знаю, милая, он опять задержится.
– Но он зе вчела плисол позно.
– У папы много работы.
– Он лаботает с какой-то тетей?
– Ну… У него есть на работе тети. А почему ты спрашиваешь?
– Он лазговаливал с какой-то тетей по телефону носью. Ладно, спокойной носи, мама.
Мама выключила свет, вышла из комнаты и прикрыла дверь. Они никогда не оставляли включенный ночник. Вика не боялась темноты. Ее не преследовали страхи, которые обычно бывают у детей.
«Какая еще тетя?» – подумала Алена.
***
Алена посмотрела несколько серий любимого сериала, взяла купюру из-под книги по программированию в спальной и пошла в комнату дочери. Она осторожно открыла дверь, чтобы не разбудить Вику. Призма света ворвалась в темную комнату и осветила…
Мама вздрогнула и замерла на месте.
У кровати Вики стоял кто-то большой, размером с медведя. Он тянулся к девочке. Когда Алена открыла дверь, он повернул голову с совиными глазами и уставился на нее немигающим взглядом.
Секунду они стояли и смотрели друг на друга, а потом Алена закричала. Гость тут же бросился в угол, где стоял шкаф для одежды, и пропал в темноте. Алена включила свет, но никого не увидела.
Вика приподнялась на кровати, протирая глаза.
– Мама, сто слуцилось? Ты мышку увидела?
Алена переводила взгляд от шкафа к дочери и обратно. В руке она нервно мяла купюру.
– Мама, ты посему не спис? – спросила Вика и заглянула под подушку. Зуб все еще был на месте.
– Фея есе не приходила. Нам незя за ней подглядывать, а то она не станет менять деньги на зуб.
Мама качнула головой. Она прошла к шкафу и заглянула в него. Никого. Да там бы и не поместился такой большой человек. Или это был медведь?
"Показалось", – подумала Алена.
Через час Вика снова спала. Но ее маме было не до сна. Она оставила дверь в комнату Вики открытой и каждые пять минут ходила проверяла, не вернулся ли неизвестный гость.
В полтретьего ночи Алена снова вспомнила о Викином зубе и подменила его на мятую бумажку.
***
В 3 часа вернулся Вадим. Он был пьян.
– Ты что, пил? – нахмурилась Алена.
Вадим подивился тому, что она все еще не спит. Обычно Алена после полуночи клевала носом в подушку.
– Я не пил, – сказал он, – ну, так, немножко. Только одну кружечку.
Его язык размяк, как батон в луже.
