Кладовщик поднялся и, хрипя, громыхал связкой ключей, никак не попадая в скважину. Дверь открылась, и Каммингс увидел стеллажи, на которых валялись какие-то старые радиодетали.
- Давай открывай следующий напротив!
Здесь Ричард обнаружил пиропатроны со смесью ЕА-3167, как свидетельствовали наклейки на таре, «улучшающей состав воздуха в помещении». Поставщик: «Лаборатория ограниченной войны, Абердинский полигон, Мэриленд, США».
- Что это?
- Деодоранты, сэр, для системы вентиляции объекта… Мы, правда, пока их ни разу не использовали. Есть инструкции. Да-да, сэр, честное слово… «До особого распоряжения»…
- Так, что в следующем?
У третьей двери кладовщик особенно долго возился с ключами. Ричард вошел внутрь и тут же непроизвольно сделал шаг назад. Холодок побежал по спине. Матовым блеском на стеллажах отсвечивали головки аккуратно сложенных мин. «Кумулятивный заряд с часовым механизмом», - мгновенно определил Каммингс. Лежащий в углу разбитый ящик подтвердил мелькнувшую в мозгу догадку. «Производство «Дженерал дайнэмикс». Цех № 17, партия № 028306, дата выпуска 20.ХII.80 г.».
- Что это? Откуда?
- Собственность армии США.
Да, чудес на свете не бывает. За любым деянием - руки и мозг человека. «Кроту» или тем, кто планировал акцию, видимо, стало известно о содержимом склада. Нет нужды рисковать, хитрить, чтобы незаметно протащить мимо бюро пропусков ленты пластиковой взрывчатки. Все просто… Достаточно проникнуть в склад, вынести такую штучку в дальнее крыло здания, установить часовой механизм и - унести побыстрее ноги через Английский парк. Итак, вон оно - первое свидетельство.
- Опечатайте эту дверь моей печатью. Имущество склада арестовано мною. Пойдем посмотрим, что в следующем.
- Сэр, дальше не могу. - Кладовщик трясся, как в лихорадке. - Хоть убейте… не могу. Избавьте. Что будет со мною?…
- Чье это хозяйство? У кого вторые ключи?
- Военный атташат в Бонне… У них, сэр, только у них… Но меня избавьте!
- Хорошо, никому ни слова о том, что мы с тобой здесь видели. Это и в твоих интересах. Хватит, не хнычь. Если спросят, скажешь, осматривали место взрыва, рылись в грудах кирпичей, искали следы. Понял?
- Да, сэр. Конечно. Но что будет… Что будет…
Наверху их поджидал Панковиц. Ричарду показалось, что тот чересчур пристально изучал их лица.
- Никаких следов, - как можно беззаботнее резюмировал Каммингс, - ни единой зацепки. Это не турок, а злой дух, как сквозь землю провалился.
После душных катакомб Ричарда потянуло за город, в лес. Возвращаться и дышать архивной пылью было выше сил. Хотелось уединения. Через полчаса он уже рулил по шоссе № 11, выезжая из Мюнхена на Фрайзинг. «Какого черта, - спрашивал он себя, - военный атташат держит на РСЕ-РС боевые снаряды? Что им, мало армейских складов по всей территории ФРГ?»
Так, после Обершляйсхайма надо попасть на Ингольштедтерландштрассе, здесь где-то должен быть поворот налево, правильно, вот и здания барачного типа, охраняемые частями бундесвера. Справа - радиостанция «Немецкая волна», под сенью которой незаметно приютился наисекретнейший отдел перехвата РСЕ-РС.
Раньше отдел размещался на РСЕ, но после разоблачений в советской печати о том, что РС ведет электронную разведку, подслушивает телефонные и радиопереговоры стран Варшавского Договора, слушает линии связи Москва - Иркутск, Москва - Алма-Ата, Москва - Владивосток, Москва - Магадан и Москва - Хабаровск, та часть отдела, которая работала на этих линиях, была изъята из подчинения РС и передана в ведение военной разведки США. Сотрудники отдела переехали в казармы Макгроу, а на РС осталась служба, которая ведет перехват материалов ТАСС и передач центрального республиканского и областного радиовещания русских…
Почему именно здесь, под крышей «Немецкой волны»? Слишком много общего между обеими радиостанциями. На РСЕ-РС командует ЦРУ, здесь же - вотчина БНД. И по тону, и по характеру передач обе радиостанции - сиамские близнецы. Вальтер Штайгнер в бытность директором «волны» поучал своих сотрудников: «Наши идеи следует внедрять всеми средствами, не пренебрегая ни искусными психологическими приемами, ни приветливостью и сочувствием к тем, кого мы в действительности ненавидим».
Вальтер Штайгнер начинал свою карьеру в пропагандистском ведомстве гитлерюгенда, продолжал ее в роте пропаганды № 501, которая подчинялась Геббельсу и входила в состав 18-й армии вермахта, мрачно известной расправами с населением Псковщины. Службу последних новостей «Немецкой волны» курировал д-р Экхард Генти, бывший резидент абвера в Каире, а директором политического отдела числился д-р Франц Херре, о котором либералы пустили шутку: «Он отбрасывает тень даже в угольном погребе».
