Дождь, моросивший всю вторую половину дня, усилился и превратился в настоящий ливень. Игорь, подняв воротник плаща, перебежал к припаркованному на стоянке возле дома автомобилю. По путл к вокзалу Горанину несколько раз приходилось съезжать на правую полосу, уступая дорогу завывающим сиренами, сверкающим огнями машинам полиции и «скорой помощи». Почти добравшись до места, он увидел шеренгу полицейских. Горанин похлопал себя по карману, проверяя, на месте ли журналистское удостоверение, и взглянул в зеркало заднего обзора - темные круги под болезненно блестящими глазами, влажные волосы слипшимися кольцами падают на лоб, густая щетина проступила на подбородке и щеках. Но прихорашиваться некогда - дорогу автомобилю повелительным жестом преградил вооруженный короткоствольным автоматом карабинер. Горанин притормозил и, опустив боковое стекло, протянул удостоверение.
Карабинер, даже не взглянув на документы, указал стволом автомата в направлении соседней улицы:
- Сворачивай туда - здесь проезд закрыт!
Горанин нажал педаль газа, круто вывернул руль. Машину ему удалось поставить не сразу - как всегда, привокзальные улицы были забиты припаркованными автомобилями. Возвращаясь назад, к вокзалу, Игорь почти бежал. Около самого здания полиция сдерживала бурлящую толпу. С трудом пробившись сквозь нее, Горанин снова протянул одному из полицейских свое удостоверение.
Лицо смуглого парня блестело от пота, стекавшего из-под форменной фуражки, он с видимым усилием удерживал под руки своих коллег, на которых напирали любопытные.
- Нет, синьор, - покачал головой полицейский. - Приказ - никого не пропускать!
Горанина толкали со всех сторон, но он не уходил, надеясь все-таки попасть за оцепление. Интуиция его не обманула. Вскоре от группы людей, осматривавших место происшествия, отделился человек и, подойдя к капитану карабинеров, что-то сказал ему. Тот кивнул и, подняв мегафон, объявил:
- Пропустите журналистов!
Полицейский, которому Горанин показывал свою журналистскую карточку, расцепил руки и устало улыбнулся:
- Вот теперь проходите, синьор.
Протиснувшись между ним и его коллегой, Игорь с облегчением вздохнул и устремился к еще дымящимся руинам правого крыла вокзала. Здесь теснились машины «скорой», полиции, пожарные. Пахло гарью, под ногами хлюпала вода, скрипело битое стекло, обломки кирпича. Раненых было немного - основную часть уже увезли в больницы и госпитали. Некоторым из оставшихся помощь оказывали прямо на месте - делали перевязки, уколы в вены, накладывали жгуты. Чуть в стороне рядами на мостовой лежали накрытые кусками брезента носилки. Из-под них просачивалась кровь и, смешавшись с дождевыми каплями, стекала в лужи, окрашивая их в темный цвет.
Около носилок стояла группа полицейских и несколько человек в штатском. Среди них по непокрытой седой шевелюре, развевающейся на ветру, журналисты еще издали узнали комиссара Вентуру. Через несколько минут, сделав первые фотоснимки и бегло осмотрев место происшествия, репортеры окружили комиссара плотным кольцом. Он, не торопясь, достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой. Вспыхнул огонек, осветивший крючковатый нос, нависший над щеточкой усов, и большие внимательные глаза. Вентура глубоко затянулся и, пустив клуб дыма, негромко произнес:
- Господа, буду краток. Сообщение о взрыве было передано на центральный пост полиции в 23 часа 27 минут. В 23.31 первые наши машины прибыли на место происшествия. По предварительным данным, от взрыва погибло 34 человека, 116 - ранено. Каких-либо сообщений о том, кем совершен этот террористический акт, к нам в полицию и в редакции газет не поступало Правда, - комиссар выпустил еще клуб дыма, - один след есть. Среди жертв обнаружен труп: лицо, несмотря на ожоги, можно узнать, и, уверен, оно вам так же хорошо знакомо, как и мне.
Вентура бросил под ноги окурок и, кивнув, указал на носилки, лежащие в стороне от других. Сержант, который ждал сигнала, нагнулся и откинул брезент. Журналисты окружили носилки. Кто-то удивленно присвистнул. Засверкали вспышки, защелкали фотоаппараты
- Подумать только, Марио Коста! - проворчал какой-то толстяк, покачивая головой.
Через несколько минут журналистов стало значительно меньше - многие поехали в редакции, чтобы успеть подготовить сенсационное сообщение для экстренных выпусков.
По дороге домой Горанин включил в автомобиле печку и почти согрелся. Но когда он вспомнил устремленные в небо, застывшие в немом удивлении глаза, четко очерченный нос, обожженные губы и подбородок, он вновь почувствовал озноб.
- То, что не могла сделать полиция, произошло благодаря роковому случаю: Марио Коста успокоился навечно…
Улицы из- за дождя стали похожи на блестящие зеркала, в которых отражались разноцветные огни реклам.
Посол передернул плечами и, отвернувшись от окна, с легкой улыбкой сказал Уильямсу:
- Нынешняя холодная осень никак не соответствует жаркой политической атмосфере.
