- Ты вот что: ты с этими ребятами связи не теряй, это ребята свои, говорил Валько. - Себя не выдавай, а связь с ними держи. И присматривай еще ребят, годных к делу, таких, что покремнистей. Но только смотри, без моего ведома ничего не предпринимай, - завалишься. Я тебе скажу, когда и что тебе делать...
- Вы знаете, кто оставлен в городе? - спросил Олег.
- Не знаю, - откровенно сознался Валько. - Не знаю, но найду.
- А мне как вас находить?
- Тебе меня находить не надо. Коли б у меня была квартира, я бы ее тебе все равно не назвал, а у меня, откровенно сказать, ее пока что нет.
Как ни печально было являться вестником гибели мужа и отца, но Валько решил на первых порах укрыться в семье Шевцова, где знали и любили Валько. С помощью такой отчаянной девчонки, как Любка, он надеялся установить связи и подыскать квартиру в более глухом месте.
- Ты лучше дай мне свой адрес, я тебя найду.
Валько несколько раз вслух повторил адрес Олега, пока не затвердил.
- Ты не бойся, я тебя найду, - тихо говорил Валько. - И коли не скоро обо мне услышишь, не рыпайся, жди... А теперь иди, - сказал он и своей широкой ладонью легонько подтолкнул Олега в плечо.
- Спасибо вам, - чуть слышно сказал Олег.
С необъяснимым волнением, словно бы несшим его по росистой траве, подходил он к лагерю. Все уже спали, одни лошади похрустывали травою да Ваня Земнухов сидел в головах у спящей Клавы и ее матери, обхватив руками острое колено.
"Ваня, друг любимый", - с размягченным чувством, которое у него было теперь ко всем людям, подумал Олег. Он подошел к товарищу и с волнением опустился рядом с ним на мокрую траву.
Ваня повернул к нему свое лицо, бледное при свете месяца.
- Ну как? Что он сказал тебе? - живо спросил Ваня своим глуховатым голосом.
- О чем ты спрашиваешь? - сказал Олег, удивившись и смутившись одновременно.
- Что Валько сказал? Знает он что-нибудь?
Олег в нерешительности смотрел на него.
- Уж не думаешь ли ты со мной в прятки играть? - сказал Ваня с досадой. - Не маленькие же мы в самом деле!
- К-как ты узнал? - все более изумляясь, глядя на друга широко раскрытыми глазами, шепотом спросил Олег.
- Не так уж мудрено узнать твои подпольные связи, они такие же, как и у меня, - сказал Ваня с усмешкой. - Неужто ты думаешь, что я тоже не думал об этом?
- Ваня!.. - Олег своими большими руками схватил и крепко сжал узкую руку Земнухова, сразу ответившую ему энергичным пожатием. - Значит, вместе?
- Конечно, вместе.
- Навсегда?
- Навсегда, - сказал Ваня очень тихо и серьезно. - Пока кровь течет в моих жилах.
Они смотрели друг другу в лицо, блестя глазами.
- Ты знаешь, он пока ничего не знает. Но сказал - найдет. И он найдет, - говорил Олег с гордостью. - Ты ж смотри в Нижней Александровке не задержись...
- Нет, об этом не думай, - решительно тряхнув головой, сказал Ваня. Он немного смутился. - Я только устрою их.
- Любишь ее? - склонившись к самому лицу Вани, шепотом спросил Олег.
- Разве о таких вещах говорят?
- Нет, ты не стесняйся. Ведь это же хорошо, это же очень хорошо. Она т-такая чудесная, а ты... О тебе у меня даже слов нет, - с наивным и счастливым выражением в лице и в голосе говорил Олег.
- Да, столько приходится переживать и нам и всем людям, а жизнь все-таки прекрасна, - сказал Ваня.
- В-верно, в-верно, - сказал Олег, сильно заикаясь, и слезы выступили ему на глаза.
Немногим более недели прошло с той поры, как судьба свела на степи всех этих разнородных людей: и ребят и взрослых. Но вот в последний раз всех вместе осветило их солнце, вставшее над степью, и показалось, что целая жизнь оставалась за их плечами, - такой теплотой, и грустью, и волнением наполнились их сердца, когда пришла пора расставаться.
- Ну, хлопцы та дивчата... - начал было Валько, один, в бриджах и тапочках, оставшийся посреди балки, махнул смуглой рукой и ничего не сказал.
Ребята обменялись адресами, дали обещание держать связь, простились. И долго еще они видели друг друга после того, как растеклись в разные стороны по степи. Нет-нет да и взмахнет кто-нибудь рукой или платком. Но вот один, потом другие исчезли за холмом или в балке. Будто не было этого совместного пути в великую страшную годину, под палящим солнцем...
Так Олег Кошевой переступил порог родного дома, занятого немцами.
Глава двадцать первая
Марина с маленьким сыном поселилась в комнатке рядом с кухней вместе с бабушкой Верой и Еленой Николаевной. А Николай Николаевич и Олег сбили себе из досок два топчана и кое-как устроились в дровяном сарайчике во дворе.
Бабушка Вера, истомившаяся без слушателей (не могла же она считать собеседником денщика с палевыми веснушками!), сразу обрушила на них ворох городских новостей.
