— Я выдержу еще один раунд. Просто дай мне минутку. Подышать, — простонал Хаммер.
В низком смехе Лиама появился намек на самодовольство… ровно до тех пор, пока он не ухватился за свою челюсть и не ругнулся.
— Время вышло, леди. Пойдемте обратно. Там мы сможем спокойненько сесть перед камином, взяться за ручки и спеть старую добрую "Будь рядом с нами, Господь", — позвал их Сет с крыльца.
— Вот же скотина, — пробормотал Хаммер.
— Думаю, он следующий на очередь к избиению, — заговорщицки тихо ответил Лиам.
Оба мужчины обменялись "это только между нами" улыбками. Словно прочитав мысли друг друга, они подняли правые руки и показали Сету по среднему пальцу. Как же хорошо.
Вскарабкавшись на ноги, Лиам протянул руку помощи Хаммеру.
— Давай, старый пердун, помогу тебе встать.
— Это кого ты обозвал старым? Если бы наша мамочка вон на том крыльце — Хаммер выразительно кивнул в сторону Сета — дала нам еще минут пять, я бы снова надрал тебе задницу.
Лиам опустил протянутую руку.
— Серьезно? И кто же первым из нас встал на ноги?
Он ухмыльнулся.
— Наверное, мне просто следует оставить твой полуразложившийся труп подниматься в одиночестве.
— Эй, я не говорил, что отказываюсь от помощи.
Лиам снова протянул ему свою руку, Хаммер засмеялся и, взявшись за нее, поднялся на ноги.
Сет ждал их на крыльце с кислым выражением лица.
— Вы оба выглядите так, словно ваши рожи побывали в мясорубке. Когда Рейн вернется, она не захочет смотреть ни на одного из вас.
— В таком случае мы приглушим освещение. Ей не обязательно нас видеть, главное — чувствовать.
Хаммер ухмыльнулся.
— Ну, или мы с Беком о ней позаботимся, — поддразнил Сет.
— Сдохнуть хочешь? — спросил Хаммер.
Лиам со своей стороны предложил Сету совершить некий, анатомически невозможный акт, при своем непосредственном содействии. Зайдя внутрь, они захватили сухую одежду и поспешили сесть у камина.
Тепло согревало израненную кожу Хаммера. Использовав свою рубашку в качестве носового платка, чтобы стереть кровь, он посмотрел на Лиама.
Смогут ли они спасти свою дружбу и любить Рейн вместе? Он был в этом совсем не уверен, но Рейн, высказав вслух свою фантазию, резанула ему по сердцу.
Он хотел ее. Но он хотел ее вместе с Лиамом, с лучшим другом, готовым поддержать его и в радости и в печали. Хаммер мог быть не всегда согласен с мнением приятеля, но он знал, что у того были исключительно добрые намерения. И это само по себе было уже неплохим началом.
Минутой позже к ним присоединился Сет и бросил каждому сухое полотенце прежде, чем вновь наполнил их бокалы спиртным.
— Сперва, о деле: нужно определиться, можете ли вы продолжать свою совместную работу с Рейн или пришло время разойтись по разным углам?
— Я не собираюсь ничего бросать, — прорычал Хаммер.
Лиам не ответил. Повернувшись, Сет пристально посмотрел на О'Нейла.
— А ты?
Лицо Лиама исказилось болью.
— Я всерьез размышляю над тем, чтобы попрощаться с этим кошмаром. Он похож на поезд, едущий по рельсам, с неисправной стрелкой, повторяющий все тот же порочный круг вновь и вновь. Каждый долбанный раз, когда мне кажется, что мы нашли верное направление к хорошей дороге, мы возвращаемся к прежним изломам. Я просто устал. Блять.
Пустота слов Лиама задевала за живое. Стерев еще больше крови из-под носа своей шелковой рубашкой, Хаммер уставился на образовавшую кровавую звезду из расплывшихся пятен.
— Послушай, если это из-за сегодняшнего разговора…
— Ее страх беременности здесь ни при чем.
Лиам вскинул на него свой взгляд. Выражение его лица было невозможно прочесть, и от этого Хаммеру стало тревожно.
— Это просто стало моей последней каплей. Честно, я и не думал, что тебе есть дело до того беременна она или нет. Теперь я знаю о том, что было с Джульеттой и, как щекотлива для тебя эта тема разговора. Но все те годы, что мы знакомы, ты никогда не хотел детей. Поэтому я решил, что усыновлю твоего ребенка и выращу его, как своего собственного, если до этого дойдет. Я даже придумал целую историю по этому поводу. Вот же бред!
Устало бухнувшись в кресло по соседству с Макеном, Лиам стер кровь с лица полотенцем. От одного вида его боли Хаммеру стало его жаль.
— Думай обо мне, что тебе заблагорассудится, но я хочу, чтобы ты взял ее и был счастлив, — пробормотал Лиам, открыто признавая собственное поражение.
— Я вернусь в Нью-Йорк и больше не буду стоять на вашем пути.
— Ты не можешь так поступить! Ты сломаешь ее, — настойчиво произнес Хаммер.
— Помнишь? Она любит тебя. Не смей даже думать о том, что за последние два дня мы ничего с ней не добились, ведь эти три слова прямые доказательства обратному.
— Я помню, — признался Лиам.
— Но…
— Но — точка.
Хаммер затряс головой.
— Мы нужны Рейн оба. Она любит нас обоих. Думаю, что этот факт и является тем, из-за чего ты сломался: столкнулся с невозможностью изменить данное положение вещей. Я прав?
Лиам вздохнул.
— В своих мыслях и в сердце я уже сделал ее своей.