Многочисленные сообщения, которыми Хаммер обменивался с Беком, не пролили ни крупицы света на ее местонахождение и ее образ мыслей. Уклончивый мудак все продолжал твердить о том, что не собирается предавать ее доверие. Да какое вообще он имел право удерживать от них Рейн?
Лиам изнывал без нее. Пять минут наедине с ней — все, о чем он мечтал, ему будет достаточно этого времени, чтобы понять, что у нее на уме. Вздохнув, он посмотрел на стоящую перед ним бутылку воды.
Десять тридцать. Ночь.
По воскресеньям клуб был закрыт, поэтому неуютная тишина лишь бередила его раны. Вероятно, сегодня Рейн уже можно не ждать.
Его мучила агония от того, что его вычеркнули из ее сердца и жизни, все шло к тому, что его ждал еще один день без нее, его персональный ад. Единственным утешением для Лиама было то, что Хаммеру, очевидно, было так же хреново, как и ему. Но это не доставляло ему желаемого удовлетворения. Беспокойство светилось в чертах его лица и в темных кругах под глазами орехового цвета, это беспокойство совпадало с его собственным. Лиам осушил стакан с водой. Ничто не скрывало того факта, что они оба чертовски мало спали.
Подняв взгляд к подсвеченным стеклянным полкам бара, его глаза ухватили цветные этикетки на бутылках, зовущих его и обещающих сладкое забвение. Но он не стал рисковать. Ему нужен был трезвый ум, на случай, если до них дойдет информация о ее местонахождении. Слишком много сейчас лежало на весах, поэтому нельзя, чтобы его мозг был затуманен спиртным.
Однако сидеть на барном стуле и не мерить шагами пол, словно лунатик, было, блять, очень нудным занятием. Без Рейн "Темница" выглядела пустой и безжизненной. Каждая минута без нее бросала вызов его самообладанию. Раз за разом, он продолжал вызывать в памяти воспоминание об их последнем совместном утре.
Он видел любовь в ее глазах. Чувствовал ее. Проклятье, он почти ощущал ее вкус в воздухе. В тот момент, он всем своим существом едва не поверил в то, что он, наконец, достучался до нее. Но это сказочное чувство схлынуло, когда Рейн не смогла произнести вслух необходимые слова. Она спряталась за своими стенами и закрылась от него.
Почему любовь к нему так пугала ее? Она не верила в силу их связи, даже, несмотря на всю кропотливую работу, что он провел, выстраивая ее. Без сомнения, она была уверена в том, что он не даст ей упасть, он всегда будет ее спасением вопреки всему. Но опять же… может, она и не знала об этом.
Его визит в дом Кендаллов всплывал в его мозгу, прокручиваясь, словно фильм ужасов. Мерзкие оправдания ее отца смешались с образами фотографий ее хрупкого, избитого, покрытого синяками, тельца, эти картинки словно вырвали с мясом кусок его души. А ведь он всего лишь навсего увидел внешнее проявление горя, в котором она жила, ему оставалось только воображать какой отпечаток на ее психике оставили все эти события.
Если бы тогда, он знал то, что знает теперь, он никогда бы не снял с нее ошейник. Ему хотелось все изменить, укрыть ее в своих объятиях и заверить в том, что она больше никогда не будет чувствовать себя потерянной и одинокой. Он бы пообещал ей, что она может открыть ему все свои секреты, скрывающиеся в глубине, и он несмотря ни на что, все равно останется рядом, продолжая защищать, лелеять и любить ее.
Сет что-то сказал Хаммеру, на что тот рассмеялся, вернув внимание Лиама обратно к их разговору. Он улыбнулся так, словно понял шутку, а не витал в мечтах, позволив себе ускользнуть из реальности.
Странный скрип около входной двери прервал их мирную беседу. Хаммер насторожился. Лиам не распознал звук, но заметил, как напрягся Хаммер, схватившись ладонью за стойку. Отпечаток беспокойства на его лице выдавал его состояние ожидания. Лиам не знал, какого дьявола тут происходит, но тоже повернулся на скрип и практически задержал дыхание.
— Есть кто-нибудь дома? — глубокий голос эхом отразился от входной двери.
Бек.
Сердце Лиама на мгновение замерло, но тут же застучало с частотой выше 90 ударов в минуту, врезаясь в ребра. Он оттолкнулся от бара, роняя свой стул, который, упав, с громким грохотом ударился о бетонный пол.
Надежда взлетела до неведомых высот. Если пришел Бек, может тогда, он привел с собой и Рейн. По пятам за этой мыслью примчалась другая, о том, что ублюдок спрятал ее еще где-нибудь, а сам пришел поиздеваться над ними. Если так, то Лиам поклялся, что выбьет из этого мудака все его гребаное дерьмо.
С рвущимся наружу сердцем и бушующей кровью, Лиам направился к входной двери. Хаммер не отставал от него. Они завернули за угол.
Бек прошел мимо них прямиком к спальням, держа в руке знакомый чемодан, Хаммер и Лиам остановились, пристально глядя на дверной проем. С черными, убранными с бледного лица волосами, одетая в огромную, практически скрывающую всю ее, трикотажную рубашку, стояла Рейн.
Ее голубые глаза одновременно выражали и осторожность и раскаяние. Она выглядела измотанной. На какое-то мгновение он даже подумал, что бредит, но нет — вот она, смотрит на него, с выражением глубокой задумчивости на лице.