ОБ АВТОРЕ Александр Трофимович Семченко – легендарная личность в современном евангельском христианстве СНГ. Он родился 17 ноября 1948 года в семье евангельских христиан–баптистов. Его отец отсидел срок за веру в 30–х годах. В детстве Семченко мечтал быть писателем, а стал издателем. Он был пионером в Советском Союзе, — в первой половине 90–ых годов ХХ века начал печатать миллионными тиражами Библию, другие христианские книги. Тираж издаваемой им тогда газеты «Протестант» только по подписке достигал 170 тысяч экземпляров. Он возродил издаваемый в начале века Иваном Прохановым журнал «Христианин». За подпольную деятельность по выпуску духовной литературы Семченко посадили в тюрьму в 1982 году. Уже 80–ые годы прошлого века он был прогрессивным руководителем баптисткой молодежи Москвы. Как Семченко сам говорит, «тогда мы учили молодежь противостоять безбожной власти». В 90–ые годы 20–го века он активно занимался политикой, был членом партии Христианский Демократический Союз. Но со временем понял, что «политика и религия — вещи, далекие друг от друга, и, конечно, эти вещи не надо было путать». Получив строительное образование по специальности «промышленное и гражданское строительство», он основал собственный бизнес. Компания Александра Трофимовича уже построила более ста жилых домов, больниц, бизнес–центров. Сегодня Александр Семченко – меценат. Большое количество денег, заработанных им в успешном бизнесе, он тратил и тратит на церковь. Александр Трофимович – пастор московской церкви евангельских христиан–баптистов «На Шелепихе», президент христианского религиозного центра «Протестант», главный редактор газеты «Протестант» и журнала «Христианин». Его избрали епископом и президентом Союза Церквей евангельских христиан России. Александр Семченко является членом Общественного совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте России. Идея многих лет жизни христианина Александра Семченко – это создание ВСЕХ – Всероссийского содружества евангельских христиан. Цель ВСЕХ – «единство евангельских Союзов и организаций в многообразии служения Богу и людям».
"И много прожито
И много пережито"
Мой религиозный путь начался далеко от Москвы, в Средней Азии. В 1964 году я поверил в Бога. В 1969 году впервые приехал в Москву в отпуск. К тому времени я закончил Каратауский Горно–строительный техникум по специальности «Промышленное и гражданское строительство», прочитал несколько раз Библию и даже имел опыт столкновений с безбожной властью. В церкви я работал с молодежью и собирался продолжать это служение по возвращении из поездки.
Конец 60–х, 70–е — противоречивое время, его часто сегодня называют «эпохой застоя». У власти находился сначала еще полный сил, но постепенно начинающий дряхлеть Брежнев. Он и руководители идеологических отделов ЦК КПСС и КГБ определяли степень всех свобод в России, включая и религиозную. С другой стороны, именно в правление Брежнева была подписана Хельсинкская декларация, содержавшая обязательства по защите прав человека. Однако для верующих людей это было время реакции, жесткого преследования, которое то усиливалось, то несколько ослабевало.
В Москву я приехал по совету отца. Он давно предлагал мне съездить на родину — в Брянскую область. Деревня Писаревка, где жили мои родственники, произвела на меня гнетущее впечатление: российские деревни оказались намного беднее среднеазиатских аулов. В Москву я вернулся с легкой душой.
У меня в кармане находился только один адрес – семейства Синицы, Алексея и Анны и их детей Петра и Нины, живших в ближайшем Подмосковье. Так, налегке, со своим чемоданчиком, полный волнующих и неопределенных ожиданий, я добрался до Балашихи, где меня и приютили эти славные, совершенно незнакомые мне на тот момент люди. Я и по сей день очень им благодарен за участие, и иногда с грустью вспоминаю, что вероятно еще недостаточно отблагодарил эту первую семью, приветившую меня на новом месте.
Надо ли говорить, что на девятнадцатилетнего молодого человека из провинции Москва производила завораживающее впечатление. Вот уж поистине, «не насытится око зрением»! Мне не хватало часов в сутках, все хотелось увидеть, везде побывать. На тот момент, еще не успев хорошенько ни с кем подружиться, я предпринимал свои москвоведческие вылазки в основном самостоятельно. Иногда они дарили мне бесценные уроки, те, что вспоминаются и по прошествии многих лет.
Помню, я несколько раз пытался пройти в мавзолей Ленина. Но очереди, длиной в несколько километров, мою решимость быстро рассеивали, хотя времени свободного тогда еще хватало. Однажды я шел по Красной площади и увидел делегацию из Украины, увешанных кинокамерами и фотоаппаратами людей, напоминавших журналистов. Я решил, что со своим фотоаппаратом легко сойду за участника делегации. Мы прошли прямо к входу, без очереди. Журналисты перед входом сложили свои кинокамеры и вошли внутрь Мавзолея. Я же свой фотоаппарат спрятал под пиджак, и чтобы он не выглядывал, оттопырил карманы. Когда я вошел внутрь, ко мне бодрым шагом приблизился солдат. Мысленно я уже попрощался с фотоаппаратом «Киев», подарком отца. «Вынь руки из карманов», — только и сказал страж могильного порядка мне. Я видел, как напряженно всматривалась в меня охрана, стоявшая на каждом повороте. Они заметили мой фотоаппарат, но не стали поднимать из-за него шум. Решили, видимо: ну что может сделать молодой провинциал? Какую диверсию провести? На бомбиста я был совсем не похож. Сам же я, весь взмокший от волнения, не слишком хорошо рассмотрел вождя мирового пролетариата. Правда после выхода из усыпальницы меня еще долго окрыляло воспоминание о том, как легко мне удалось пройти в Мавзолей и даже пронести с собой фотоаппарат.
С большим интересом я продолжал самостоятельно исследовать Москву. Кремль, музеи, столичное многолюдство, метро, интересные встречи — все привлекало мое внимание, будило воображение, пробуждало мечты. Москва захлестнула меня своим ритмом, впечатления менялись как в калейдоскопе, и я как-то незаметно для самого себя стал забывать те места, где вырос; молодежь, которой собирался посвятить свою жизнь. Я твердо решил остаться здесь, и уволился с прежней работы. Старшая сестра прислала мне трудовую книжку, и я стал искать работу в столице.
Москва в любое время представляет собой трудный экзамен для молодого человека, и далеко не все приезжие, думаю я, смогут в ней закрепиться. Чтобы почувствовать себя здесь своим, нужно недюжинное терпение, умение приспособиться к человеческому равнодушию, к многолюдству, в котором как в морской глубине: можно легко затеряться, но можно и совсем пропасть. Здесь на тебя никто не обращает внимания, ты вроде бы никому не нужен. Выдержать одиночество в многолюдстве – самая трудная задача для любого молодого человека, особенно с периферии.
