Многочисленные македонские гробницы Миезы, которыми славится этот древний город, рассказывают историю воспитания грозных воинов. Погребальные камеры Лисона и Калликла украшены росписями с изображением доспехов: мечей, щитов, поножей, шлемов и кирас. В так называемой гробнице Кинха обнаружено одно из самых подробных сохранившихся изображений македонского кавалериста: всадник запечатлен художником в момент, когда собирается пронзить копьем вражеского пехотинца. Но самое величественное погребение в Миезе – это Гробница суда, обнаруженная в 1954 году и впоследствии тщательно отреставрированная. Ее можно посетить и сегодня: древнее сооружение спрятано внутри металлического каркаса, отдаленно напоминающего авиационный ангар. Расписной фасад напоминает дворец мертвых, по фронтону идет фриз, на котором, как считается, запечатлена битва между македонцами и персами. По обеим сторонам от дверного проема нарисованы фигуры. Погибший воин в боевом облачении, с копьем в руке, в белой кирасе с пурпурной отделкой. Рядом с ним стоит Гермес, проводник мертвых в подземный мир. Жизнь воина рассматривается на суде Эака, бога, ответственного за решение судьбы уроженцев Европы, и Радаманта, судьи тех, кто родился в Азии. Предполагают, что гробница была построена для Певкеста, одного из Спутников Александра, спасшего жизнь царя в Индии и удостоенного чести стать его восьмым телохранителем. Певкест был родом из Миезы и, возможно, позднее вернулся в родной город, где в конце концов обрел свое последнее пристанище. Двойные образы судей отражают судьбу воина, сражавшегося на разных континентах, наследие македонского военного превосходства.
Македонские ученики Аристотеля, должно быть, отличались от его учеников в Академии или при дворе Гермия: шумные, привыкшие соперничать, одетые, как принято у знати, в
Аристотель наверняка был не тем учителем, которого они ожидали увидеть. Биографы философа отмечают, что он носил кольца на пальцах, изысканную одежду и обувь, педантично следуя древней моде, хотя на сохранившихся портретах он выглядит грубовато и совсем непохож на утонченного денди. Некоторые источники предполагают, что он шепелявил, имел тонкие ноги и маленькие глаза[349]. Он высоко ценил хорошее образование; природные способности, исследование и практику считал ключами к успеху. Когда его спросили, чем образованные люди отличаются от необразованных, он якобы ответил: «Тем же, чем живые от мертвых»[350]. К современной молодежи он относился довольно пренебрежительно. «Ныне молодые по характеру алчны и склонны делать все, что им угодно, – писал он в сочинении о риторике, – они гневливы, вспыльчивы и способны внимать ярости… они думают, что знают все, и упрямы»[351]. Судя по рассказам, одним из его любимых выражений было «Корни образования горьки, но плоды сладки» – несомненный результат размышлений учителя, который повидал на своем веку немало нерадивых учеников. Дисциплина была необходима, она не давала растрачивать остроту ума на всякую ерунду[352]. Другое свидетельство предполагает, что он не хотел тратить время на тех, кто медленно соображает. Когда его спросили, как ученики могут добиться успехов в учебе, он ответил: «Нагоняя тех, кто впереди, и не дожидаясь тех, кто отстал»[353].
