Жил в старину один крестьянин. Было у него три сына. Старшие сыновья с малых лет во всем помогали отцу, и выросли из них добрые работники. Хотел отец и младшего приучить к работе, да жена все не давала.
— Мал еще. Пусть порезвится! — А сама сынку младшему, ненаглядному, то калачик испечет, то пирожок подсунет.
И вырос младший сын бездельником-лентяем, только есть да спать любил.
Терпел крестьянин, терпел, наконец позвал сына и говорит:
— Не пора ли за дело приниматься? Хочешь быть кожевником?
— Нет, не хочу, — отвечает сын. — Всю жизнь кожи дубить да мять-руки до костей разъест.
— Ну, будь портным.
— Что ты, отец! Век над жилетами да камзолами гнуть, спину — этак и горб вырастет.
— Ладно, сынок. Я тебя не неволю. А вот что ты скажешь про кузнечное дело? Сильней и крепче доброго кузнеца никого не сыщешь.
— Что ж, — отвечает сын. — В кузнецы я, — пожалуй, пойду.
Отец отыскал самого искусного кузнеца в округе, заплатил ему вперед за ученье и отвез сына в кузницу.
— Ну, сынок, смотри, как добрые люди работают, и сам выучишься.
А мать тайком притащила из дому на тележке кровать с периной и подушками и сказала:
— Ты, сынок, у меня привык на мягком спать. Устанешь от трудов, полежи на перинке, что я тебе сама сшила, приклони голову на подушку, что я тебе сама мягким пухом набила.
Ну, отправились отец с матерью домой, а сынок остался у кузнеца.
Он поставил свою кровать в угол кузницы, разлегся на ней и стал смотреть, как кузнец с учениками бьют молотом по наковальне.
— Что смотришь? — спрашивает кузнец. — Бери молот в руки.
— А зачем? — отвечает сын крестьянина.
Отец сказал: смотри, как люди работают, — сам научишься.
Покачал головой кузнец и принялся за свое дело.
Лежит младший сынок на мягкой кровати, только вправо-влево поворачивается, глаз не спускает с кузнеца.
Не выдержал кузнец, опять говорит:
— Да что ты все валяешься! Бока отлежишь.
— Нет, не отлежу, — отвечает сын крестьянина, — перина-то мягкая. У меня голова от вашего грохота болит, а мне матушка велела: устанешь, сынок, отдохни, приклони голову на пуховую подушку.
Кузнец и вовсе махнул рукой на него: что с ним, лентяем, разговаривать! Так шли дни за днями, месяцы за месяцами.
От чужой работы руки не болят. Вот младший сын и говорит себе:
«Не велика премудрость. Раз стукнешь по наковальне, другой ударишь молотом-и делу конец. Этак и я сумею что хочешь сковать, не хуже самого хозяина!» Вот и миновали три года.
Пришел крестьянин за сыном.
— Ну как, выучился мой парень кузнечному ремеслу? — спрашивает крестьянин у кузнеца.
— Кто его знает! — отвечает кузнец. — Смотреть смотрел, а чему научился — нам не показывал.
— А ты, сынок, что скажешь?
— А что говорить, дойдет до дела, верно, не сплошаю.
Обрадовался отец. Приспособил старый сарай под кузницу, припас всякого инструмента и говорит:
— Ну, сынок, теперь покажи свое искусство, скуй мне новый сошник на соху.
Пошел молодой кузнец в сарай. И отец-за ним, вместе со старшими сыновьями. Молодой кузнец приставил одного брата угли разжигать, другого — мехи раздувать, сам засучил рукава и взял большой молот в руки. А как накалилось железо, такой стук пошел по кузнице, что хоть уши затыкай.
Ковал, ковал молодой кузнец, все руки себе отмахал, да видит — не выковать ему сошника. Вот он и говорит:
— А зачем тебе, отец, новый сошник? Ведь и старый еще годится. Лучше скую тебе острый топор.
— Ладно, сынок, — отвечает крестьянин, — выкуй топор. Мой-то совсем притупился.
Стал молодой кузнец ковать. Бил, бил молотом, видит — и топор не выходит.
— Эх, отец! — говорит он опять. — Неохота мне ковать топор. Грубая это работа. А вот скую я тебе дюжину гвоздей, тонких, как игла у матушки.
— Что же, — отвечает крестьянин, — и гвозди нужны в хозяйстве.
Опять принялся кузнец за дело. Стучал, стучал, ковал, ковал, а ничего не выковал. Все железо перевел, только маленький кусочек остался.
Тут и отец увидел, что ничему-то его сын не выучился. Взял он этот кусочек железа и бросил его в чан с водой. Железо как зашипит — пш! пш!
— Слышишь, сынок, — сказал отец, — что из твоего ученья-то вышло. Один пшик получился. Только вот что я тебе скажу: не было в нашем роду лодырей и не будет. Ступай из дому куда глаза глядят и, пока не выучишься хоть какому-нибудь ремеслу, назад не возвращайся.
Опустил младший сын голову и пошел прочь из родного дома. Вышел за околицу, сел на пень и задумался: «Как теперь быть? Что делать?» Думал он, думал и решил идти с повинной головой назад к кузнецу.
Посмеялся над ним кузнец, а все-таки взял его опять в ученье.
— Только теперь уж буду учить тебя по-своему! — сказал он.
И стал учить. О мягкой перине парень и думать забыл. На жесткой соломе бы выспаться — да где там! Ни вздохнуть, ни охнуть не дает ему кузнец. Только опустит парень молот, только спину разогнет, а хозяин уж тут как тут — шипит ему в ухо:
«Пши-пшик!» Стыдно станет парню, встряхнется он-и снова за работу.
Опять три года прожил он у кузнеца. А кончились три года-сказал ему хозяин:
— Теперь иди куда хочешь и смело берись за дело.
