— Да, ему нравится, — кивнул Борис. — Нравится зарплата, снабжение, возможность карьеры, отпуск нравится, рыбалка. А уедет — и все забудет. Ты же чувствуешь это. Потому ты и завелся, Олег, что же ты теперь его защищаешь? Да хотя мы и не обвиняем никого, боже упаси, просто мне, например, его жалко…
— Нечего жалеть, — сказал Валерий. — Он вот небось тебя жалеет. Таких, как ты.
— И не столько его, сколько Надым, — продолжал Борис, не обращая внимания на предостережение. — Потому что не может быть пользы городу, если человек только о пользе собственной заботиться станет. С Александром, слава богу, не такой вопиющий случай. Он медик, а значит, волей-неволей ежедневно творит добро, работает для людей. Хотя и он может по равнодушию своему вместо добра такого натворить…
— Не дай бог, — сказал Олег. — Да прекрати ты, ей-богу…
— А представьте такого человека на административной должности, — не унимался Борис. — Это же горе городу. Вот сегодня тут и решается, какие люди завтра будут в Надыме жить. Пока что здесь для Александра очень подходящее место…
— Давайте уточним, ребята, — сказал Олег. — Я, например, совершенно уже запутался. Мы кого тут ищем-то, господи, — счастливого или идейного? Вам что — альтруисты нужны?
— Этому городу, городу молодому, особенно нужен человек нравственно здоровый. Я бы даже сказал — духовный. Я бы тут должность такую открыл при каждой организации — «хороший человек». Потому что перспективы открывает только духовная жизнь. — Борис формулировал жестко, но мысли эти, давно каждым из нас прочувствованные, как бы сводили воедино наши заботы и беспокойства последних дней. — Способ существования определяется целью. И целью каждого горожанина должен стать город.
— Газ, — возразил Валерий. — В первую очередь газ!
— Да, если разобраться-то, газ — это ведь тоже Надым, — сказал Олег. — Почти весь газ Медвежьего в Надым приходит, на Нулевую. А уже отсюда дальше перекачивается.
— Надым — это же сердце полярной газодобычи. А сердце в первую очередь должно быть здоровым.
— Больно красиво получается у тебя, Борька, — сказал Валерий. — Люди-то разные.
— А все-таки, братцы, кому же на Севере жить хорошо? — Коля остановился посреди комнаты и обвел всех взглядом. — Вот мы здесь две недели уже почти прожили, так что уже должны были счастливого встретить. А?
— В принципе газовикам ничего живется, — Валерий пожал плечами. — Они все-таки жильем более-менее обеспечены.
— А зарплата? — возразил я. — А вахтовый метод работы? Нет, хорошо здесь живется строителям. Ты же про Гоцына писать собираешься. Он и орденом награжден недавно. Вот и рассказал бы про него, какой он счастливый, а мы бы порадовались.
— Гоцын — бригадир, — Валерий вздохнул. — Я бригадирское счастье знаю, сам на КАМАЗе побригадирствовал. Вот если бы мы все хором в бригаду к нему записались и помогли бы хоть немножко — был бы счастлив тогда Юра Гоцын, это как пить дать…
— А Петю Пелых забыли? — напомнил Олег. — Вот счастливый человек, сразу видно. Как вспомню его улыбку, господи…
— А по-моему только один Александр действительно счастлив, — отрезал Николай. — Нехорошо все-таки вышло с ним, что ни говори, очень нехорошо…
И все помолчали немного, вспоминая счастливого Александра.
— Мы вот завтра в Газпроме об этом спросим, — сказал Валерий. — Насчет счастливого. Интересно, что они там себе кумекают…
В управлении треста Надымгазпром пресс-конференцию специально для нас никто, естественно, не закатывал. Люди, занятые своим повседневным делом, важность которого нам объяснять не было уже необходимости, принимали нас радушно, но по-деловому. И нам было удобней расспрашивать их по одному: главного инженера Сидорова, начальника отдела АСУ Корнина и председателя месткома Писаренко. И не в каждый кабинет мы входили все вчетвером. Но когда теперь я вспоминаю те разговоры, мне кажется, что встреча была общей. Вот я и попытаюсь представить теперь коллективное интервью. Встречу, так сказать, за круглым столом.
Итак, вообразите себе кабинет главного инженера треста Надымгазпром товарища Сидорова. Широкий письменный стол с комплектом телефонов и стандартным селектором.
Расположились присутствующие как на совещании: на председательском месте за письменным столом — спокойный, уверенный, немногословный Сидоров, а вдоль длинного думного застолья по одну сторону Писаренко с Корниным, по другую — мы четверо, и жаль, что Бориса с Олегом нет, разговор явно предвидится интересный. Женя, Коля, Валерий и я разглядываем пока собеседников. Сидоров рассматривает наши командировочные удостоверения: убеждается в их неподдельности. Мы, в свою очередь, ощущаем в командирах полярного газа именно то, что почувствовать хотелось.
Сидоров — устойчивый тип директора. Хозяин. Вон как командировочные разглядывает, даже на обороте посмотрел, все ли подписи на месте. Без улыбки, без блеска в глазах. Осуществление воли давно стало плотью и кровью, а интерес подлинный представляют в первую очередь кубометры его газа — миллионы, миллиарды, триллионы.
