Янович первым заканчивает свою трассу и спускается дюльфером вниз по закрепленной веревке. Теперь соперникам предстоит поменяться маршрутами и продолжить бег. Такова парная гонка. Правила соревнований жестоки: проигравший выбывает из дальнейшей борьбы. Только победитель в парной гонке будет допущен к следующему виду программы — к индивидуальному лазанию.
Янович уверенно выигрывает гонку, не оставляя сопернику никаких шансов. Но неожиданно, в верхней части маршрута у него развязывается тесемка на левой галоше. «Ох!» — вырывается у толпы болельщиков единый выдох. Скалолаз успевает поймать соскочившую галошу. Потерять ее нельзя. Судьи накажут за это штрафными баллами. Досадная оплошность. Завязывать тесемку некогда, да и неудобно делать это на отвесной скале. А время идет. Соперник нагоняет. Не растерявшись, Янович прикусывает галошу зубами и в таком виде, под бурные аплодисменты зрителей, первым заканчивает маршрут и спускается по веревке вниз, принося зачетные очки своей команде…
Вспоминаю разговор с лидером таджикских альпинистов, тоже бывшим ленинградским студентом — Олегом Капитановым. Я в гостях у Капитанова, в Нуреке. Олег невысок, сухощав, подвижен и совсем не похож на свою солидную фамилию. На полке — множество книг о горах. Здесь же на широких цветных лентах висят девять больших медалей за призовые места на чемпионатах Советского Союза. Одна — за скалолазание и восемь — за альпинизм. В коллекции этой медали всех достоинств: «золото», «серебро», «бронза». Внешне Олег сдержан, спокоен. Но стоит заговорить о горах, как он оживляется, в глазах загораются огоньки. «Еще в школе попался мне в журнале красивый снимок — мужик в красной анараке, в кошках и с айсбайлем в руках прыгает на леднике через трещину. В Ленинградском Электротехническом институте, увидев объявление, я сразу же записался в альпинистскую секцию. Очень понравились мне наши альпинисты. Еще не зная гор, я понял, что не смогу существовать без этих людей. Тренировались мы на скалах в Кузнечном. Я думал, что на скалах выдадут все бивачное снаряжение. Притопал с детским рюкзачком. А уже холодно было. Снег выпал. Мне говорят: «С чем пришел, с тем и топай обратно, в город». Впервые увидев снежные горы, я готов был бежать на любую. Было это пятнадцать лет назад. Сейчас не то. Если говорить честно, сейчас я иду на гору и боюсь ее: слишком сложные пошли горы. И на каждой находишь что-то новое, не встреченное раньше. Нет похожих гор. Новые люди, новая ситуация, новая борьба… Когда все горы станут для меня похожими (надеюсь, что этого не произойдет!), тогда я брошу альпинизм. Взойдя на гору, выбираю маршрут на следующую, еще более сложную. И опять боюсь ее. Преодолеваю ее психологическую броню, готовлюсь к борьбе сам, готовлю людей. Холодный расчет, трезвая голова, вера в людей — это и есть альпинизм».
О Юре Яновиче Олег рассказывал с удовольствием: «Как все физически сильные мужики, Янович добр, отзывчив. Что касается спорта, то я не встречал другого такого сильного во всех отношениях, такого талантливого спортсмена с железным самообладанием. Юра исключительно надежен. Эмоционален. Но подавляет в себе все всплески холодной волей. Он прекрасный организатор и лидер, умеет увлечь, заразить, повести за собой людей.
Очень тяжелым был для нас 1973 год. На пике Коммунизма я заболел тогда воспалением легких. Пришлось спускать меня с горы. А тут еще, провалившись в трещину на леднике, погиб наш товарищ — Гена Котов. Мы очень любили этого парня. Вернулись в Нурек. Не успели похоронить Гену, как пришло известие о том, что на пике Коммунизма терпят бедствие украинские альпинисты. И не смотря на то, что все мы были сломлены гибелью товарища, Юра Янович сумел собрать команду и организовать спасательные работы. Ребята наши вышли на пик Коммунизма, на высоте 6200 метров встретили украинцев и выручили их из очень трудного положения».
Толчок. Автобус останавливается. Оби-Гарм — конечная остановка. Отсюда еще три километра до поселка гидростроителей. Снегопад. Пушистые хлопья ложатся на дорогу и тут же тают в грязи. Меня подбирает попутка.
Поселок Сары-Булак. Улица имени Виктора Яковлевича Ненахова — первого начальника строительства Рогунской ГЭС. Несколько крупнопанельных четырехэтажных домов прилепились друг над другом на искусственных террасах, вырубленных на склоне горы. Дальше этих домов ничего не видно. Белая, звуконепроницаемая стена снегопада.
— Вон дом 23, — указывает рукой загорелый парень в штормовке и в резиновых сапогах.
Очень скоро я понял, почему здесь так модна эта обувь. И пройти-то мне надо было каких-то сто метров по разбитой БелАЗами грунтовой дороге. Но в своих городских туфлях я тут же утонул по щиколотку в грязи. Махнув рукой, засучил брюки-до колена и зашагал в сторону нового бело-голубого дома с балконами и огромными окнами…
