По дороге из командировки Никитин познакомился с убийственной женщиной, с которой хотелось продолжить отношения. Но для этого требовались карманные деньги. И немалые.
«Где же эти деньги взять, коль их нет?» — метался Никитин.
Он хватался руками за голову и тоскливо стонал.
«Черт побери! — вдруг осенило его. — Нужно сдать что-нибудь в ломбард! Самое дорогое, что подороже».
Единственное дорогое, что было у Никитина, — это любовь к собственной жене.
«Э, была не была! Обойдусь пару месяцев и без этой любви!»
Никитин надавил на свою грудь и подставил горсть под выпавшую любовь.
Любовь золотилась и переливалась в ладонях, лаская их своим теплом. Сжав руки лодочкой, Никитин поискал глазами тару. Не найдя ничего лучше футляра от часов, он аккуратно переложил туда любовь. И понес в ломбард.
Внимательно изучив объявление, что залоговая цена устанавливается согласно прейскуранту с учетом процента износа, Никитин скромно пристроился к очереди, кипевшей специфическими ломбардными страстями.
— Граждане! — громко выкрикнула приемщица. — Внимательно ознакомьтесь со списком принимаемых в залог чувств и не отвлекайте меня всякой ерундой!
— Скажите! — толкнулся к приемщице Никитин. — А в какую кладовую принимают Любовь?
— Внизу, в первую, где и драгоценности, — ответила приемщица и уважительно посмотрела на него.
Народ, толпившийся с различной мелочонкой, почтительно расступился перед Никитиным.
Он спустился в первую кладовую, где было чинно и пусто. Лишь две ветхие старушки сдавали в заклад золотые часы «Буре» и фамильные бриллианты. Приемщица, в черном сатиновом халате, с шестью золотыми перстнями солидного достоинства, закончила расчеты со старушками и высокомерно обратилась к Никитину:
— Ну, что у вас?
— Да вот… — Никитин раскрыл футляр и протянул приемщице.
— Что это?
— Любовь к жене.
Заинтересованные старушки вернулись и остановились возле-Никитина.
— К своей или чужой жене?
— К своей! — Никитин ежился от вопросов.
— То-то же! А то тащут сюда разную бижутерию… Зина! — вдруг гаркнула приемщица. — Иди посмотри — чего!
Из другого помещения выплыла Зина.
— О-о-ой! — всплеснула она руками. — Бывает же в жизни такая красота!
Она взяла в руки футляр, где доверчиво золотилась и переливалась Любовь. Старушки потянулись к Зине.
— Деньги неожиданно понадобились. А то б я сроду… — залепетал Никитин.
