— Ошибаетесь. Только переменили позицию. Будете еще иметь возможность их снова услышать.
— Так же, как и вы, — наши винтовки. Они хорошо служат нам, пока мы еще не добрались до ваших пушек. Труднее добраться до генерала, но мы, как видите, сделали это.
— До всех не доберетесь.
— В один прекрасный день и до всех. Тогда уже вас не будем менять.
— Слишком большие мечты у вас.
— Не мечты, а действительность.
Здесь сон оставил меня. Действительность победила. А жаль. Дождаться бы обмена! Передо мной чернел Белый Верх. Возле воронки валялся жестяной ящик от мармелада, и солнечные лучи, отражаясь от него, слепили мне глаза. Я долго лежал, всматриваясь в блестящую жестянку, пока не исчез ее отблеск.
Я заметил над жестяной коробкой прядь волос и две маленькие руки. Они поворачивали жестянку и пускали солнечный зайчик на головы спящих партизан. Вот зайчик остановился на голове Глухого. Партизан вздрогнул и заворчал.
Неизвестный архивариус после войны написал на найденной тетрадке, пробитой пулей:
«Годы я рылся в захваченных бумагах в поисках продолжения. Продолжения нигде нет».
