Молодой Маркс полностью

Создание новой философии предполагает критику существующей. В этом смысле правы сторонники практического направления, отрицающие существующую философию. Но при этом они не понимают, что нельзя упразднить эту философию, не осуществив ее. Напротив, теоретическая партия (младогегельянцы) ставит своей целью именно осуществление существующей философии, не понимая, что это невозможно без одновременного ее отрицания. Правильное решение проблемы требует выработки радикальной философии, которая доказывает не только рационально, но и эмоционально, ad hominem, и именно поэтому способна овладеть массами. «Быть радикальным значит понять вещь в ее корне. Но корнем является для человека сам человек. Очевидным доказательством радикального характера немецкой теории, следовательно – ее практической энергии, служит то, что ее исходным пунктом было решительное, положительное упразднение религии. Критика религии завершается учением, что человек – высшее существо для человека, завершается, следовательно, категорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отношения, в которых человек является униженным, порабощенным, беспомощным, презренным существом…» (1, с. 422).

В этой позиции Маркса очевидно влияние фейербаховского антропологизма. Но из учения Фейербаха о человеке как высшем существе для человека Маркс делает революционные выводы, которые как раз и оказываются завершением критики религии, т.е. тем, что Маркс провозгласил в самом начале статьи. Вместе с тем эти выводы и есть как раз аргументация ad hominem, обращенная к чувствам людей и доступная для понимания каждого, кто находится в положении униженного и порабощенного. Тем самым радикальная теория Маркса, выступающая предпосылкой человеческой эмансипации в Германии, не тождественна фейербаховскому материализму, а является его продолжением и развитием.

Теория, однако, осуществляется лишь постольку, поскольку она отвечает потребностям народа. Радикальная революция может быть только революцией радикальных потребностей. Каковы же предпосылки и почва для их зарождения в Германии?

Они коренятся в универсальной отсталости немецкой действительности. Не разделяя с другими народами их революций, немецкий народ исправно разделял их реставрации, воплотив в себе страдания развития современных народов. Немецкие правительства, в свою очередь, наряду с варварскими недостатками феодального государства усвоили и цивилизованные недостатки современного государственного мира, воплощая в себе грехи всех государственных форм. Поэтому, говорит Маркс, ни народ не может избавиться от части своих страданий, не избавившись одновременно от всякого страдания, ни правительства не могут очиститься от некоторых своих грехов, не очистившись одновременно от своей греховной природы вообще.

Невозможность частичной, только политической, революции в Германии становится еще более очевидной, если учесть, что не было реальной силы, способной совершить такой частичный акт. Частичная революция основана на том, что часть гражданского общества возбуждает на мгновение энтузиазм в себе и в массах, так что ее особый интерес предстает в качестве интереса всего общества. Это возможно лишь тогда, когда недостатки общества сосредоточиваются в определенном классе, а сфера деятельности последнего общепризнана «преступлением в отношении всего общества, так что освобождение от этой сферы выступает в виде всеобщего самоосвобождения» (1, с. 425).

В Германии же ни один класс не находился тогда в таком положении. Исторически отношения между классами развивались таким образом, что каждый из них начинал осознавать себя и выдвигать свои особые требования не тогда, когда он находился в положении угнетенного класса, а тогда, когда возникал другой класс, в отношении которого первый сам оказывался в положении угнетателя. В результате «каждый класс, как только он начинает борьбу с классом, выше его стоящим, уже оказывается вовлеченным в борьбу с классом, стоящим ниже его. Поэтому княжеская власть находится в борьбе с королевской, бюрократ – в борьбе с дворянством, буржуа – в борьбе с ними со всеми вместе, а в это время пролетарий уже начинает борьбу против буржуа» (1, с. 426 – 427).

Итак, в Германии невозможна частичная, только политическая, революция и, наоборот, всеобщая эмансипация есть необходимое условие всякой частичной. Но «ни один класс гражданского общества до тех пор не чувствует ни потребности во всеобщей эмансипации, ни способности к ней, пока его к тому не принудят его непосредственное положение, материальная необходимость, его собственные цепи.

В чем же, следовательно, заключается положительная возможность немецкой эмансипации?