Поговорив еще о делах фронта, о знакомых и друзьях, он распрощался с шофером. Но теперь его беспокойство за судьбу полка, лишенного боеприпасов, усилилось еще больше. Надо было удержаться, не пустить врага в Орел, пока развернется Ударная группа!
На окраине города Степан нагнал шагавшие в безмолвии ряды бойцов. Это уходил навстречу белым последний орловский резерв — рабочий полк, сформированный комиссаром Медведевым.
Со Степаном поравнялся всадник, неловко сидевший в седле, очевидно пехотинец. Сказал, наклоняя молодое, приятное лицо:
— Нам не по пути, товарищ? Я — из пятьдесят пятой.
— Сосед, — отозвался Степан. — Вы тоже искали патроны?
— Нет, я искал начальника штаба дивизии. Он, знаете ли, вечером выехал со взводом кавалеристов на разведку и пропал.
— Пропал со взводом кавалеристов?
— Целиком.
— Почему же вы решили искать начальника штаба в тылу? — с недоумением посмотрел Степан на спутника. — Думаете, он дезертировал, что ли?
Тот пожал плечами.
— У меня, товарищ, на этот счет свои соображения. Отправляясь с донесением командира дивизии Станкевича в штаб армии, я завернул на квартиру исчезнувшего Лаурица. Представьте, обстановка там лишь подтвердила мои мысли… Все перевернуто кверху дном, на столе — кучи пепла от сожженных документов. Видимо, Лауриц тщательно готовился покинуть насиженное место. И, рубанув плетью по воздуху, заключил:
— Вот я и выяснил, где он! — Где же?
— У белых, конечно.
Степан выпрямился в седле. Он вспомнил предательство Халепского под Орликом, опасные последствия которого с таким неимоверным усилием удалось предотвратить. Вспомнил Енушкевича, готовившего материалы для чудовищного приказа Троцкого о массовых расстрелах. Неужели и здесь, под Орлом, где на карту поставлена судьба Республики, не миновать измены?
— Вы сказали — Лауриц? — повернулся Степан к всаднику. — Похоже, из Прибалтики…
— У нас всякие побывали. Во время прошлогоднего наступления немцев здесь улицы кишели переодетыми офицерами, по ночам бесчинствовали анархисты Сухоносова и Бермана. Именно в этот момент появился в Орле Лауриц. Он сразу полез в гору. Руководил Всевобучем, начальствовал над пехотными курсами, возглавлял строительство Орловского укрепленного района.
«Ах, это его работа — окопы флангом к противнику, — мысленно перенесся Степан на позиции, занятые своим полком. — Да, тут не простая случайность».
И невольно этот разговор напомнил о нехватке патронов в бою, тех самых злополучных патронов, из-за которых напрасно лилась кровь.
Спутник Степана тронул коня плетью.
— Давайте обгоним колонну, — сказал он, — надо скорее попасть в дивизию.
Они поскакали, держась обочины дороги. Подковы звонко гремели о камни мостовой, высекая искры. Настороженные орудийной стрельбой и заревом пожарищ лошади храпели, поводили ушами.
Впереди колонны рабочего полка шагал в черной кожанке, с винтовкой на ремне и гранатами за поясом комиссар Медведев. Степан разглядел энергичное лицо с небольшими усами, плотную фигуру мастерового, получившего военную выправку. Печатая бодрый шаг, Медведев оглянулся и громко крикнул:
— Споем, ребята?
И тем же громким, сильным голосом затянул:
В темное пространство рванулся вихрь голосов:
За городом дорога была размешана колесами, точно распахана плугом, в глубоких рытвинах плескалась вода. Лошади спотыкались, обдавая грязью седоков. А вдогонку могучими раскатами неслась песня:
Вдруг, заглушая артиллерийский гром и боевую песню, где-то позади тряхнули землю два удара. Мощная взрывная волна качнула ночной мрак и на одно мгновение расплавила его ослепительной вспышкой пламени.
Затем все смолкло. Стало еще темнее на израненной и скользкой дороге…
— Что это? — поднялся на стременах Степан. Второй всадник тоже оглянулся.
— Рвут мосты за спиной обороняющейся армии!
— Мосты?
— Не сомневаюсь Риго-Орловский железнодорожный мост… Ну, прощайте, товарищ. Здесь развилка дорог. Может, увидимся! — крикнул он, сворачивая в темноту. — Моя фамилия Пригожий. А ваша?
— Жердев.
Некоторое время они следили друг за другом по удалявшемуся конскому топоту. Потом ночь плотно легла между ними.
Взрывы мостов услышали и в расположении белых.
Корниловские офицеры, сидя за столом в жарко натопленной избе, занимаемой штабом батальона Гагарина, подняли бокалы цимлянского и громкими криками «ура» приветствовали только что перескочившего фронт и уже успевшего нацепить полковничьи погоны багроволицего Лаурица.
