Первое впечатление было такое, будто друзья сбегали в магазин «ткани» и скупили там материал для выкройки нового хита сезона — модного комбинезона «а-ля Помпадур». Но это отпадало сразу же, так как найти в бутиках такой хлам просто невозможно. Следующей мыслью было то, что они разорвали свою одежду и, сделав длинную прочную ленту, попытаются пройти с ней по лабиринту, ни разу не попадаясь на одно и то же место, так как лежащая лента должна была указывать на то, что здесь уже прошли. Но и эта мысль оказалась неправильной, ведь перед собой я видел двух одетых, а не раздетых.
— Мумия! — крикнул я.
— Ну, наконец-то ты созрел до такой детской идеи, а сидел, пыхтел, пыжился, тужился…
— Расслабься, не в туалете! — посоветовал «Макар».
— Да что вы в самом деле прилипли, лучше бы рассказали, что произошло.
— Да ничего особенного, — начал Мишка и по его взгляду стало ясно, что травля баек доставляет ему такое же удовольствие, как «Рафаэлло» балерине. — Просто, когда тебя вырубили, мы решили биться не на жизнь, а на смерть. Ну, для начала, конечно же, побегали, покидались предметами интерьера и сшиблись врукопашную. Ох и силен был противник. Такого только в шахтеры записывать, на пожизненную эксплуатацию, видишь, как руками намахал — весь пейзаж испортил. Ничего, и на лом нашелся прием. Этот «Хамон» на наше счастье за косяк зацепился, да и стал разматываться, а я вижу — дела нам сами в руку идут, стал подсоблять…
— У нас матом не ругаются! — напомнил я другу.
— Так то не мат.
— И вообще, мы люди городские и по-деревенски шпарить не приучены, так что не гони волну и давай переводи на нормальный русский язык!
— Без базара. Сейчас так заломлю, уши отвянут. Значит, стал я этого шпингалета раздевать, раскручивать…
— На бабки? — усмехнулся я.
— Не, так раскручивать. Ну, тот, ясный пень, сразу же стал козу ломать и гнилым пальцем в бубен тыкать, а тут Саня с томагавком, да как зашпендюрит в копчик. Тот в крик, а я знай мотаю. Разозлилась мумия, стала на кореша бочку катить, да не тут-то было — сильно ловкий попался. Она все стены переломала, пока до него добралась, а когда добралась, то, — фук — и нет ее — закончилась. Теперь вот сижу, рулоны мотаю.
— Очень интересная сказка, а что вы про решетку говорили?
— Так она сама открылась, — ответил «Мастер». — При очередном обстреле этого хрюмзика Миха саркофаг вскрыл, голову от туловища отделил и зашвырнул подальше, а решетка возьми да и откройся. Мы даже сами удивились.
— Значит, выход свободен?
— Пока да.
— Да брось ты это тряпье, сваливаем отсюда, пока другие не проснулись!
Мишка отшвырнул тряпки в сторону и первым пошел показывать дорогу. За ним, прихрамывая, брел я и замыкал шествие довольный погромом Александр.
За углом, действительно, не оказалось никакого препятствия, даже не обнаружилось следов его пребывания. Сжав найденные и весьма кстати пригодившиеся палки-выручалки, стали медленно, как спецназовцы-разведчики, пробираться вперед, поминутно озираясь и прислушиваясь ко всем посторонним шумам. А коридор все вел и вел нас вперед. На сей раз ничто не радовало глаз пестростью и пышностью композиций. Здесь не было ни мифических, ни библейских сюжетов, ни мозаики, ни настенной росписи — одни голые, в некоторых местах облупившиеся каменные блоки. Такое чувство, будто это не одно и то же здание, а совершенно параллельные миры.
Коридор стал суживаться. Вскоре он сделался таким узким, что нам приходилось протискиваться боком, а иногда и приседать на корточки. Что-то поменялось в воздухе. Он стал не таким сырым и влажным, как там, далеко позади. Такое чувство, что где-то совсем рядом работали отопительные приборы. Откуда-то повеяло затхлостью.
