Молодость. Автобиография… почти. полностью

Странное чувство рождалось в нем. Он не мог поверить, что полюбил. Нет, конечно же, он любил и раньше, но то было так, мимолетное увлечение. На сей раз ему открылся мир со всеми красками, со всем прекрасным, что было в окружающем. Казалось, сама Природа раскрыла объятья, и все это в лице одной единственной, Той, которая сидела напротив него и говорила с ним.

Прекрасное лицо излучало красоту, голос — нежность, глаза — чувственность, улыбка… «Улыбка, — подумал он, — как может одна улыбка говорить за человека!» И она говорила. Он наслаждался ее улыбкой, считая, что это мгновение, проведенное с Ней наедине, будет последним. Все, что он делал, он делал как в последний раз, считая, что подобное не может быть правдой и сон вот-вот развеется, достаточно только отвести от нее взгляд — и все закончится. Она исчезнет, воспоминание сотрется, миф забудется. Он боялся этого и не желал, чтобы подобное произошло.

Юноша хотел оставаться с ней вечность, но понимал, что это невозможно. Все когда-нибудь кончается.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Такие бездонные, поглощающие, затягивающие. Он не мог оторваться от них, завороженный красотой и тем блеском, теми прожигающими искорками, которые они излучали.

И улыбка. Он мог узнать ее из тысячи, миллиона. Подобное не исчезает, не стирается и не забывается. Это живет вечно. Оно находится в самом сердце, и никто не в силах вырвать это чувство — чувство любви, чувство, когда ты полностью во власти ее, ее красоты, того самого единственного, чего не можешь найти ни в одной другой и только ты, ты один видишь это и хранишь в сердце.

* * *

Возможно, некоторые спросят: «Почему он любит именно ее, ведь есть же другие!» Но на этот, казалось бы, простой вопрос, знает ответ только он один, все же остальные просто теряются в догадках. Удивительно, но за короткое время она превратилась для него из обычной девушки в самую любимую из всех. Вначале об этом не знал никто. Он тщательно скрывал свою тайну, но, как известно, все тайное всегда становится явным, и даже он не смог удержать все в секрете.

На миг ему показалось, что звезды упали на Землю, облака обрушились вниз и все поглотила бездна. Иллюзия спокойствия и безмятежности прошла. Настала эпоха горечи, обид и разочарования. В них, если нужно, можно утонуть, упасть и разбиться, всплыть, выбраться наверх, а можно сделать их реальностью. Все зависит от составляющего.

* * *

Ночь.

Не спалось.

Он резко сел и открыл глаза. Чувство беспокойства, зародившееся пару часов назад, никак не могло пройти. Внутри его обжигал огонь. «Что происходит?» Он встал и мрачно посмотрел на полумесяц луны. Вокруг него витал ореол потерянности. Что он мог потерять? Мог! Ее. Нет, не навсегда, но он упустил тот самый момент, когда мог побыть с ней наедине. Все произошло быстро. Растерянность? Да. Он замешкался и только смог проводить ее печальным взглядом.

Она.

Она родила в нем новые, совершенно новые чувства. Он знал ее не годы, а может только месяцы? Но она, ее улыбка, ослепительно прекрасное, бархатное лицо, на котором можно прочитать все ее душу, нежные руки.

Он восхищался ей и не мог отвести взгляд от этого чуда, сидящего рядом и говорящего с ним.

Он полюбил ее, но не мог признаться. Пока? Или никогда? Нет, конечно же, пока. Никогда — вечный срок, и он не выдержал бы его, все время видя ее. Но как сказать? Вот что терзало его душу. Но даже не это.

Полумесяц.

А вдруг она откажет? Тогда все уничтожится. Его иллюзия рассыплется блеском острых осколков.

Он прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

Если сейчас чувствовалась пустота, потеря ее, то, что будет, когда она откажет. «Я не буду ничего говорить!» Нет! Он знал, что это для него еще хуже. «А если будет отказ?»

Мысли пробила раскаленная пика, и внутреннее стекло треснуло, оставив на лбу алый след.

Он не знал, что делать, но ее образ, образ самой милой, близкой, родной девушки, врезался в его сердце и не мог просто так бесследно исчезнуть.

Все новые и новые мысли рождались в его голове, но ее лицо не могло стереться. А улыбка никогда не сможет угаснуть в памяти, яркая, приковывающая взгляд и, как все остальное, нежная, трепещущая, ее и только ее, именно той, которую он любил.

Ночь.

Не спалось.

Не удастся.

Вряд ли когда.

* * *

Он был далеко от города, в совершеннейшей глуши, старался отвлечься и отстраниться от всего прошлого, но никак не мог забыть ее. Что-то странное творилось с ним. Он мог забыть. Он хотел забыть. Но единственное, что никак не могло ускользнуть от него, растаять как миф или видение — это, конечно же, она. Странное дело, он лелеял мысль о том, что все будет хорошо, хотя она не давала ему никакого повода или даже намека. Возможно ли это? Возможно.