Молодость может многое полностью

А утром после завтрака они собрались на речку, пока ожидая Сергея. И тот вскоре зашёл за ними. Платон, как всегда в тёплую, и тем более в жаркую погоду, ходил в одних шортах. Потому и на речку он собрался почти неглиже, лишь в шортах и кедах. А глядя на него, также оголился и Попов.

— «Валер, а ты не боишься комаров? В лесу их будет много! К тому же сегодня после дождя идут испарения, стало чуть свежее и комаров будет больше!» — с удивлением, спросил его Платон.

— «Ну, ты же не боишься!?».

— «Да я уже привычный! Всё лето хожу с голым торсом и в спортивных трусах, как отец! Он же меня и приучил!».

— «Так и мне тогда нечего бояться!?» — по привычке старался Попов ни в чём не уступить товарищу.

— «Ну, смотри, не пожалей потом!».

— «Да! Зря ты идёшь голым! У Платона хоть… японский свитер есть! А ты совсем гладкий и белый! Ещё и обгоришь по дороге, хоть она и идёт лесом!?» — увлекшись советом, проговорился полностью одетый Сергей, что за глаза с подачи Миши Спектора все они, подопечные Платона, так называли его, волосатого, со значительной растительностью на груди и спине.

А Платон уже давно не стеснялся этого, зная, что многим девушкам и тем более женщинам, нравятся такие внешне матёрые и возможно мужественные мужчины. А его отец даже как-то сказал, что волосатая грудь — признак интеллекта, а если ещё и волосатая спина, то это признак уже незаурядного интеллекта. Так что Кочет любил ходить на даче с голым торсом, гордясь своим незаурядным интеллектом, то бишь, своей выпуклой грудью и растительностью на ней и спине. Но Валерий не послушал товарищей, направившись в лес даже без запасной футболки.

Пока они шли улицей своего садоводства и дорогой мимо соседних садоводств, ничто им не мешало. Но, как только они углубились по тропинке в лес, появились комары. И чем дальше, тем их становилось всё больше, и кусать они стали всё чаще и больнее. Валерий стал отмахиваться от них руками, а потом отломил небольшую ветку. Но тщетно. Если с груди ему ещё удавалось смахнуть надоедливых насекомых, то его спина, удары по которой веткой становились всё реже, была фактически беззащитна.

Более того, создалось впечатление, что все комары устремились на его нежную белую, гладкую и беззащитную кожу.

И уже не шедший, а смешно подпрыгивающий в такт своих ударов, Валерий даже взвыл от отчаяния:

— «Ну, почему они все нападают на меня, а тебя не трогают?!».

— «Так ты для них лёгкая добыча! От твоей кожи отражается больше тепла, она белая, гладкая и без препятствий! Вот они с меня на тебя и перелетают! Надо было нас слушать! Так что теперь терпи до речки! А мы тебе поможем!» — всё объяснил Платон.

Они с Сергеем отломали длинные ветки и принялись обмахивать Валерия со всех сторон. Сам Валерий правой рукой обмахивал спереди свою грудь и ноги. Шедший от него справа, Сергей обмахивал весь правый бок Попова. А, шедший сзади него, Платон обмахивал всю его спину и заднюю поверхность ног. И дело пошло. Валерию стало легче, и они дошли до речки Дорка. Резво покупавшись в свежей, утренней речной воде и немного обсохнув и позагорав, троица двинулась обратно, так же защищая тело Попова от назойливых комаров.

— «Валер! Вчера ты терзал Комарова, а сегодня они… в отместку терзают тебя! Ха-ха-ха!» — вдруг вспомнил Кочет вчерашнюю игру, захохотав.

— «А мне п…показалось, что т…ты вчера больше п…путал себя и п…партнёров, чем защитника!» — поделился своим наблюдением и Базлов.

— «Да, мне было непривычно играть на правом краю!» — согласился, рассмеявшийся Попов.

На даче Кочет с Базловым специально для Попова сыграли показательный матч в настольный футбол. И, впервые это видевший, Валерий был просто в восторге от, похожей на реальную, игры. Особенно ему понравились голы Платона рикошетом с углового и со штрафного резаного удара поверх стенки. Да и вбрасывания из аута тоже впечатлили его. Он даже немного сыграл с Сергеем, но по первости весьма неудачно.

— «Да! И здесь оказывается нужна сноровка и опыт!» — оправдался он.