— А интересно получается! Какие совпадения? Военные микробиологи и их поездки в Москву? Переезд из Сергиева Посада в Москву? Генерал с дочерями, которых не менее трёх? Очень похоже на Гаврилова! Но как же тогда её не узнали через… семь лет?! Значит это не она!? Иначе сама бы узнала дом, да и её тоже знали ведь пять человек!? — анализировал Платон.
И он решил пока не уточнять это, дабы и дальше держать втайне своего внебрачного сына. Но сомнения всё же не покидали Кочета.
— Так и год совпадает! Видимо это она сидела с Ксюхой!? А, когда сидела со Славиком, то маскировалась, чтобы генерал, не дай бог, не сдал её новой семье Максимовых! Ну, Ольга Ивановна и даёт!? Прям, как страус голову в песок прячет! А может Гавриловы и узнали её, и лишь подыгрывали трусихе, зная её качества няни и надёжность?! Да! Мир тесен! А наверняка Александр Васильевич знает про отца Юрика!? Даже может знает и его семью и её адрес?! Но пока я Юрику об этом не скажу! Подожду лучшего случая! Так что зацепка в поиске единокровных возможных братьев или сестёр будем считать, что у него уже есть! — рассуждал Кочет, мысленно уже готовясь к своему дню рождения.
А день рождения Платона, пришедшийся в этот раз на субботу, вся семья Кочетов — Олыпиных, но без бабушки Нины, отпраздновала в полном составе и от души, ведь впереди их ждал ещё один день отдыха.
Платон на этот раз не стал утруждать маму заказом своего любимого большого и плоского пирога с лимоном, ограничившись ещё более вкусным, оригинальным и разнообразным Киевским тортом, опять где-то купленным отцом по блату. А главным для него стал подарок наручных часов с синим циферблатом. Но пиком всего торжества явился телефонный звонок от Гавриловых, надолго поднявший Платона из-за стола. Его, начиная с Александра Василевича и Славика, поздравили обе женщины, девушка и девочка. Платон договорился приезжать к ним в каникулы вечерами гулять с сыном. Но он утаил от них, что свободен уже сейчас, эгоистически оставив себе ближайшие две недели в личное пользование.
После сессии и празднеств Платон теперь имел полное моральное право, наконец, заняться своими личными делами и любимыми занятиями. И он, соскучившись, первым делом сел за турнирную таблицу чемпионат СССР по хоккею с шайбой.
К середине января уже было сыграно два круга, и динамовцы Москвы шли вторыми, отставая от ЦСКА на четыре очка, но опережая «Спартак» пока всего на три очка.
Но вскоре свой пассивный отдых Платон разбавил спортом, когда 23 января на зимнем розыгрыше кубка ЦКБМ по футболу команда технологов «Метеор» по пенальти 7:2 победила команду электриков из цеха № 12.
Платон играл под № 5, но в центре защиты. Основное время игры закончилось вничью 1:1 (0:1). Пенальти по прежним правилам и опять первыми били технологи. И опять почин сделал Кочет точным ударом в угол.
Но в этот раз его команда забила всего шесть из десяти голов. А соперники остановились на одном забитом голе, сделав пять промахов. Но свою игру Платон оценил как удовлетворительную.
И конечно не забывал он и о международной политике, обратив внимание, что 25 января было установлены дипломатические отношения между СССР и Бангладеш.
Однако самой большой новостью явился уход на пенсию Главного технолога Георгия Ивановича Астахова и приход вместо него никому неизвестного пятидесятилетнего Талгата Шафигуловича Хабибуллина, происшедший во время учебного отпуска студентов-вечерников.
И, как часто бывает при смене руководства, новая метла сразу начала и мести по-новому. Вскоре дело дошло и до структурных изменений в ОГТ, приведших к пересаживанию некоторых бригад в другие комнаты.
Но это коснулось только ведущих специалистов отдела, определяющих его лицо и обеспечивающих фронт работ, их сроки и качество.
Поэтому вместо них в большую комнату № 21 переехали несколько бригад из маленьких комнат, отдав их ведущим специалистам по изделиям.
А вспомогательных бригад, узко не связанных с тематикой предприятия, это не коснулось. Среди них оказались, сидящие в комнате № 22, бригады нормирования и расцеховок.
Их мужчины лишь помогали перетаскивать столы сотрудникам «женских» бригад. Так Кочет и Максимов перетаскивали столы сотрудницам из бригады В.И. Соловьёва, включая худосочного Г.П.Чернова. И Платон чувствовал на себе восхищённые взгляды их красавиц, заодно и познакомившись с ними со всеми, и мысленно расставив их в приоритетный для себя ряд, вначале выделив более интересных.
После, безусловно лидировавшей его теперешней симпатии Елены Афанасьевой, это были Галина Горбенко, Надежда Депутатова и ещё одна не по красоте скромная тридцатилетняя брюнетка с большими выразительными голубыми глазами на открытом белом лице. Платону она даже нравилась больше всех, но из-за большой разницы в возрасте и, главное, её замужества он не рассматривал её в качестве возможной подруги, ограничившись лишь любезными взаимными приветствиями.
