После выхода книги некого автора Лекса появляются два лагеря. Один считает, что современная литература терпит крах из-за таких произведений и необходимо жестко разбираться с неугодными писателями. Другой занимает сторону автора, его участники становятся изгоями. Главный герой разочаровывается в своих творческих способностях, но прежде, чем все бросить, решает отыскать Лекса и выяснить, что на самом деле заставляет его скрываться.
Свет был яростным, ослепляющим. Он в момент опалил кожу, стоило Тайлеру вырваться прочь из здания. И от легкого ветра казалось, что это лучи гуляют по телу, прикасаясь к нему своим жгучим теплом. Свет испепелял, скользил сквозь ресницы, мир дробился на множество кадров серой, засвеченной пленки. Тайлер не хотел его видеть. На миг он задохнулся и остановился, чтобы прийти в себя.
От каменной кладки на площади поднимался жар. Тайлер ощущал, что погряз во тьме, и злость плескалась внутри вместе с неясной обидой. Этот мир, так ладно устроенный, залитый солнцем, мозолил ему глаза. Тайлер был здесь иррациональной частью, знал это и оттого чувствовал себя так паршиво. Перед его взором из лучей выступила скамейка. Он опустился на нее, ощущая, как раскалились доски, и лишь в этот миг подметил сидящую рядом девушку. Тайлер видел ее фрагментами: смуглая кожа, выбившийся темный локон, почти медный, синие стекла очков, в которых бликовало солнце. Приходилось щуриться. В итоге он опустил взгляд к своим кедам и принялся рассматривать пыльные темные камни.
Мысли горели, не давая покоя. Его не отпускало чувство боя и желание доказать свою правоту, сражаться до последнего, он все искал лазейки, какие-то слова или действия, пути, где бы он мог повернуть иначе. И они были, и он клял себя, каждый раз вновь натыкаясь на осознание, что все кончено. На этой истории стояла точка. Ни шага дальше. Ему надо было просто переступить через себя, смирившись. Принять. Но это было выше всяких сил.
– Писатель?
Голос вырвал Тайлера из мыслей. Он уже напрочь забыл, что был здесь не один.
– Даа, – протянул он недовольно в ответ.
– Недооцененный, – усмехнулась девушка, точно угадывая смысл его интонации.
– Кажется, я с этим завязываю.
Парень склонился над своими коленями и сбоку взглянул на соседку. Пытался понять, что ей нужно от него. Но не нашел никакого очевидного ответа. Девушка облизнула мороженое. Небольшая капля катилась вниз по рожку к ее тонким пальцам.
– Так в чем же дело?
– Сколько ты хочешь об этом знать? – спросил Тайлер.
Девушка не спешила с ответом, будто увлеченная чем-то своим:
– Столько, сколько захочешь рассказать.
И на миг, хотя, может, ему всего лишь показалось, за очками он разглядел ее глаза, оживившиеся и загоревшиеся интересом. Тайлер понял вдруг, как сильно хочет кому-то выговориться, кому-то, кого можно тут же забыть и не встречать более никогда. Лучше кандидатуры не найти.
– Ты веришь во что-нибудь свыше?
– Пожалуй.
– Я верил. И верил так сильно, что начал обманываться. Я убедил себя, что у меня все выйдет потому, что иначе быть не может. Истории всегда одни и те же. Работы не проходят отбор. У меня, у него – Тайлер ткнул пальцем в еще какого-то парня, появившегося из-за угла, – у сотен других.
– Тогда что же?
– Что же? Я был убежден, что со мной будет иначе! – Тайлеру вдруг стало не по себе от наивности собственных слов, – Что если положить на это все силы, много трудиться, то не пройдет даром. Что тот, кто сидит там, наверху, пошлет мне немного удачи и позволит мне удивить критиков. Я так убедил себя в неизбежности чуда, которое меня из самого провала все равно за шкирку вытащит, что теперь чувствую себя преданным.
Он остановился, потому что услышал, как девушка тихо хихикает. Наверное, он выбрал неверного человека, чтобы открыть душу. Тайлер решил, что закончит мысль, что крутилась у него в голове, и уйдет отсюда. Тем более жар становился уже невыносимым. Парень откинул кудрявые локоны со лба, чтобы стереть пот, а потом продолжил:
– Свет для меня исчез. Все равно что на помойку меня выкинули. Я не поведусь больше на сказки, что это уроки жизни, не. Я годами себя успокаивал этим. Что в финале я буду бесконечно счастлив. Только это ни разу не похоже на жизнь.
Он уже готовился подняться, оперся рукой на скамью.
– У тебя неправильное отношение к Свету, – она откинулась назад, а потом, опомнившись, перехватила в руке мороженое. Тайлер замер, потому что ее тон впервые показался серьезным, – Ты ждешь, что судьба преподнесет тебе счастье на блюдечке с золотой каемочкой. А это совсем не так. У Света другие цели. Счастье скорее побочный эффект.
– Тогда что же нужно Свету от меня? Угробить? У него неплохо получается.
– Его цель сделать тебя правильным. А уж что это подразумевает, я понятия не имею, – девушка склонилась резко вперед – мороженое начало таять. Капли упали на землю и растеклись темными пятнами на камнях.
– Замечательно. Еще одно отличное оправдание! Знаешь, я плевал. Может, ты и права.
Тайлер замолчал, но с места не двинулся. Не поворачивая головы, разглядывал девушку. Странная она.
– Ты так говоришь, будто все знаешь.
Незнакомка пожала плечами:
– Ты спрашивал, верю ли я. В это верю.
– А сама пишешь?
– Неа.
– Я теперь, видимо, тоже.
Неприятное чувство стиснуло горло. Воздух стал душным. Точно все запахи вместе с городской пылью и выхлопами машин прибило к земле, и теперь Тайлер купался в этой жуткой смеси.
– Что намерен делать?
