— Мы собирались драться. Я сам вел переговоры с этим вонючим пуэрторикашкой, по имени Гаргантюа. Он военачальник «Всадников», вы знаете? Он принимает наркотики. Мне удалось узнать это точно. Половина ребят в их клубе принимают героин. Я полагаю, что именно поэтому они дали такое название своему клубу: под героином они чувствуют себя «на коне». Что касается «Орлов», то они не дотрагиваются до этой дряни. Мы переломаем парню руки, если узнаем, что он принимает наркотики. Верно я говорю, ребята?
Ребята утвердительно закивали.
— Мы решили, что не должно быть никакого тайного нападения. Предполагалось встретиться на Сто двадцать пятой улице. Там мы и собирались драться, понимаете? В десять часов.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Я хочу этим сказать вот что: есть какой-нибудь смысл в том, чтобы трое «Орлов» пошли в лагерь врага искать неприятность, когда на этот вечер у нас уже было запланировано достаточно неприятностей? Они прогуливались, вот и все. Просто прогуливались.
— Почему они пошли прогуливаться в испанский Гарлем?
— Откуда я знаю. Может быть, они забрели туда случайно. Может быть, они искали девчонку для развлечений, понимаете? Много ребят волочатся за испанскими девчонками. Они очень темпераментные люди, эти испанцы.
— Итак, они пошли в испанский Гарлем, чтобы просто побродить там, — сказал Хэнк, — а сами набросились на слепого парня и зарезали его насмерть. И ты говоришь, они невиновны.
— Не в том, что они зарезали его. Согласен, они убили маленького грязного пуэрториканца.
— В таком случае, в чем же они невиновны?
— В умышленном убийстве, — ответил Дайабло.
— Понимаю.
— Этот парень выхватил нож, разве вы не знали об этом?
— Так мне говорили, — устало согласился Хэнк.
— Это правда. Я расспрашивал ребят. Я имею в виду знакомых мне пуэрторикашек — кули. Они в общем-то, знаете, неплохие ребята.
— Кули?
— То есть те, кто не принадлежит ни к какому клубу.
— Как Дэнни?
Дайабло не ответил.
— Я говорил с некоторыми из этих ребят, — сказал он, игнорируя вопрос Хэнка, — и они сами видели нож. Что вы на это скажете?
— Это очень интересно, — ответил Хэнк. — Дэнни принадлежал к вашему клубу?
— Я вот что вам скажу, — продолжал Дайабло, снова игнорируя вопрос, — это была самооборона для Башни и Дэнни. Для Бэтмана... Он пожал плечами. — Ну, Бэтман немного тронутый, понимаете?
— Ты имеешь в виду, сумасшедший?
— Ну, не сумасшедший, но... тупой. Глупый. Знаете, он просто не отвечает за свои поступки.
Вот оно что! Не обладая юридическим умом, Кармин (Дайабло) Дедженеро только что подсказал Хэнку линию защиты, к которой прибегнут его оппоненты. Для Бэтмана Апосто они попытаются доказать умственную неполноценность — парень просто не знал, что он делал, и не мог отвечать за свои поступки. Для Башни Ридона и Дэнни Ди Пэйса они попытаются доказать, что это был случай убийства при оправдывающих обстоятельствах — ребята убили во время самообороны. Короче говоря, они попытаются спасти от наказания всех ребят.
«Спасибо тебе, Дайабло Дедженеро, — подумал Хэнк. — Я в это утро туговато соображаю».
— Ты хочешь помочь своим друзьям? — спросил Хэнк.
— Естественно. Они невиновны.
— Тогда расскажи мне о том, о чем мне хотелось бы знать.
— Валяйте.
— Дэнни является членом клуба?
— Какое это имеет значение?
— Это может иметь большое значение.
— Вы хотите сказать — для обвинения. Вы думаете, если он один из нас, вам будет легче посадить его на электрический стул?
— Если он виновен, он будет осужден, — ответил Хэнк. — И это не имеет никакого отношения к тому, является ли он одним из вас или нет. Может быть, тебя это удивит, но меня интересует правда.
— Это, действительно, неожиданность, — сказал Дайабло, ухмыляясь. — В самом деле, это всегда удивляет, когда кто-нибудь, связанный с законом, интересуется правдой. Здесь, в Гарлеме, они интересуются только тем, как бы вытряхнуть из тебя душу всякий раз, когда у них появляется такая возможность.
— Дэнни был членом клуба?
— И да, и нет, — ответил Дайабло.
— Что это за ответ?
— Я вам сказал. И да, и нет. Он не был в полном смысле слова ни кули, ни «Орлом». Он был вроде как бы... А черт его знает, как его назвать. Например, если начиналась драка, он шел с нами, а иногда и не шел, и мы никогда не принуждали его.
— Каким образом он добился такой привилегии? — спросил Хэнк.
— Ну... — Дайабло помолчал. — Не поймите меня неправильно. У нас достаточно смелости, даже много ее. Если бы мы захотели, то могли бы скрутить Дэнни в бараний рог. Но мы не хотели делать этого. Мы не сделали этого с самого начала, когда он ясно определил свою позицию, понимаете? Потому, что мы уважали ее. И потом, в некотором роде, он был один из нас.
— Но не совсем.
— Нет. Он так и не купил нашу отличительную куртку. У нас есть специальные куртки. Мы иногда носим их, но сейчас очень редко из-за того, что, как только «Всадники» увидят нас в них, они свирепеют, и между нами начинаются военные действия. Даже полицейским не нравятся наши куртки. Они всех взбудораживают. Мы почти их не носим, а Дэнни даже и не покупал.
— Вы предлагали ему вступить в клуб?
