Были представлены свидетели: полицейский, арестовавший преступников, помощник окружного прокурора, прибывший в полицейский участок, чтобы присутствовать при допросе, лейтенант Ганнисон и детектив Ларсен, и все они единогласно подтвердили, что вечером десятого июля на всех троих ребятах были пятна крови. На второй день судебного разбирательства Хэнк вызвал на свидетельское место Антони Апосто. В то время как парень приносил присягу, в зале суда наступила тишина. На нем был опрятный синий костюм, белая рубашка и темный галстук. Когда он сел, Хэнк приблизился к нему, с минуту внимательно смотрел на него, а затем сказал: «Пожалуйста, не скажешь ли ты суду свое имя?»
— Антони Апосто.
— Ты так же известен под прозвищем Бэтман?
— Да.
— Откуда ты взял это имя?
— Он в комиксах. Бэтман, я имею в виду.
— Ты любишь комиксы?
— Да, мне нравятся картинки.
— Тебе трудно читать?
— Да, немного.
— Тебе нравится училище, Антони?
— Нет, не очень.
— Что ты изучаешь?
— Как стать авиамехаником.
— Ты хорошо учишься?
— Ну, не так уж хорошо.
— Тебе хотелось бы стать авиамехаником?
— Это довольно хорошая работа, и за нее хорошо платят.
— Да, но тебе хотелось бы им стать?
— Ну... нет. Не совсем.
— Кем бы тебе хотелось быть?
— Не знаю.
— Хорошо, подумай об этом минутку. Если бы у тебя был выбор, если бы ты мог стать в мире всем, чем захочешь, что бы ты выбрал?
— Я думаю, я хотел бы стать мировым борцом.
— Почему?
— Мне нравится борьба. Я хороший борец. Все это знают.
— Если суд освободит тебя, Антони, что ты будешь делать?
— Протест!
— Отклонен. Продолжайте.
— Что я буду делать?
— Да.
— Думаю, я вернулся бы в свой квартал. Думаю, я сделал бы именно это. Да, вначале я бы сделал это.
— А завтра?
— Завтра? Вы имеете в виду, что бы я делал завтра?
— Да.
— Ну, я не знаю. — Он пожал плечами. — Откуда я знаю, что бы я делал завтра?
— Свидетель, отвечайте, пожалуйста, на вопрос — сказал Самалсон.
— Завтра? Ну... — Апосто в раздумье нахмурил брови. — Завтра? — Он вытер со лба пот. В течение трех напряженных минут он сидел, думая, и наконец ответил: — Я не знаю, что бы я делал завтра.
Хэнк отвернулся от парня.
— Свидетель ваш, — сказал он защите.
Один из защитников Апосто поднялся.
— У нас нет вопросов, ваша честь.
— Очень хорошо. Свидетель может быть свободным. Вызовите Чарльза Аддисона. Чарльз Аддисон, будьте любезны занять свидетельское место.
— Аддисон, высокий худой человек в сером костюме, вышел вперед и принес присягу. Хэнк подошел к своему столу, взял папку и передал ее судебному клерку.
— Пожалуйста, я хотел бы, чтобы это приобщили к делу как вещественное доказательство, — сказал он.
— Что это? — спросил Самалсон.
— Заключение из психиатрического отделения госпиталя «Белльвью» на Антони Апосто, одного из подсудимых.
— Разрешите мне взглянуть на него. — Самалсон просмотрел заключение и вернул его клерку.
— Зарегистрируйте это как вещественное доказательство под номером один.
— Спасибо, ваша честь, — поблагодарил Хэнк и повернулся к Аддисону.
— Ваше имя, пожалуйста, сэр?
— Чарльз Аддисон.
— Чем вы занимаетесь, мистер Аддисон?
— Я психолог. Я имею ученую степень по психологии.
— Где вы работаете, мистер Аддисон?
— В госпитале «Белльвью». Я состою штатным психологом палаты номер пять по выявлению коэффициента интеллекта личности.
— Что из себя представляет палата номер пять?
— Это палата для юношей.
— Вы давно работаете в психиатрическом отделении госпиталя «Белльвью»?
— Двенадцать лет.
— И много за это время вы проделали психологических тестов?
— Да. Очень много.
— Это верно, что вы провели несколько психологических тестов в отношении Антони Апосто и подготовили заключение, подписанное вашим начальником доктором Дерего?
— Верно.
— Мистер Аддисон, в заключении имеется множество психологических терминов. Могли бы вы объяснить мне некоторые из них?
— Попытаюсь.
— В заключении вы говорите, что во время тестов Апосто дал много ответов, указывающих на слабое восприятие действительности и слабую рассудительность. Что это означает в отношении парня, который, возможно, убил ножом другого парня?
— Ну, это могло бы означать, что для этого молодого человека факт нанесения ножевых ударов не имел реальной связи с окружающей действительностью. Например, кто-то возможно, сказал ему: «Зарезать этого парня ножом — забавно». В этом случае Апосто мог бы ухватиться за мысль, что это забавно. Или, может быть, он неправильно истолковал чьи-то слова, что вызвало в нем ярость, не соответствующую реальному значению сказанного. Короче говоря, мотив его поступка мог совсем не иметь ничего общего с реальной ситуацией. Это и означает слабое восприятие действительности. Его мотивы к тому, чтобы зарезать кого-то ножом, могли быть абсолютно нереальными.
— Понимаю. Как, по-вашему, мистер Аддисон, способен Антони Апосто совершить поступок, который требует предварительной подготовки?
— Нет. Я считаю, что нет. Мы должны исходить из того, что человек, способный что-то заранее запланировать, является личностью с трезвым восприятием действительности. Я сейчас говорю о настоящем плане, вы понимаете.
