– Осталось только три бутылки. Нынче достать коньяк невозможно.
Майкл посмотрел на официанта. Безо всякой на то причины не нравилась ему эта смуглая, дружелюбная, глупая физиономия.
– Готов спорить, в Риме коньяка хоть залейся.
У официанта дрогнуло лицо, и Майкл буквально услышал его мысли: «И этот навешивает на меня вину Муссолини. Ох уж эта война, что она делает с людьми».
– Да, сэр. – Итальянец улыбнулся. – Скорее всего вы правы. – Он попятился от стола, разводя руками, опустив уголки рта, всем своим видом показывая, что не несет ответственности за действия итальянской армии, итальянского флота, итальянской авиации.
– Ну? – оборвала паузу Пегги.
Майкл молча потягивал коньяк.
– Хорошо, я все поняла.
– Жениться сейчас – пустое дело.
– Ты абсолютно прав, – кивнула Пегги. – Просто мне надоело смотреть, как убивают холостяков.
– Пегги! – Майкл накрыл ее руку своей. – На тебя это совсем не похоже.
– А может, наоборот. Может, именно сейчас ты видишь меня такой, какая я на самом деле. Не думай, – холодно продолжала она, – что я буду ждать тебя и встречу с распростертыми объятиями, когда через пять лет ты вернешься, увешанный этими чертовыми медалями.
– Хорошо, – Майкл устало пожал плечами, – давай не будем говорить об этом.
– А я хочу об этом поговорить.
– Ладно, давай поговорим.
Он видел, что она борется со слезами, но лицо ее заметно смягчилось.
– Мне следовало радоваться, не так ли? – Голос ее дрожал. – Идешь на войну? Есть повод выпить… Я бы сумела, но этот чертов матрос… Беда в том, что я тебя забуду. У меня был другой мужчина, в Австрии, и я думала, что буду помнить его до конца своих дней. Наверное, он был лучше тебя, смелее, добрее, а в прошлом году его двоюродный брат прислал мне письмо из Швейцарии. Его убили в Вене. В тот вечер мы собирались с тобой в театр. Получив письмо, я поначалу подумала: «Не могу я в такой день развлекаться». Но потом на пороге появился ты, я посмотрела на тебя и не смогла вспомнить, как выглядел тот мужчина. Он умер, а я не могу вспомнить, как он выглядел, хотя однажды тоже попросила его жениться на мне. С этим мне, похоже, ужасно не везет.
– Прекрати, Пегги, – прошептал Майкл. – Прошу тебя, прекрати.
Но Пегги продолжала сквозь пелену слез, застилавших умные, выразительные глаза.
– Конечно, я веду себя глупо. Наверное, я забыла бы его, даже если бы мы и поженились. Наверное, я забуду и тебя, если разлука слишком уж затянется. Может, я просто суеверная. Но у меня есть предчувствие, что ты обязательно вернешься, если мы официально зарегистрируем наши отношения. Нелепо… Его звали Иосиф. У него не было ни дома, ни семьи. Естественно, они его убили. – Она поднялась. – Подожди меня на улице. Я быстро.
Пегги выбежала из маленького темного зала с крохотным баром у окна и картами винодельческих провинций Франции, развешанными по стенам. Деньги Майкл оставил на столе, добавив к указанной в счете сумме хорошие чаевые, чтобы хоть как-то компенсировать обиду, нанесенную официанту, и неторопливо вышел на улицу.
Остановившись в паре шагов от двери, он закурил. «Нет, – решил Майкл после короткого раздумья, – нет. Пегги не права. Не могу я взваливать на себя такую ношу и не могу допустить, чтобы она несла ее». Если Пегги забудет его, что ж, это войдет в ту цену, которую он должен заплатить за войну. Та же рана, только душевная, а не физическая, а потому она не будет учтена в балансе убитых и раненых, который подведут после окончания войны. И попытка проскочить на халяву – напрасный труд.
Пегги вышла из ресторана. Волосы сверкали на солнце, словно она только что расчесала их, на спокойном лице играла улыбка.
– Прости меня. – Она коснулась руки Майкла. – Я удивлена не меньше, чем ты.
– Все нормально, – ответил он. – Сегодня я тоже был не на высоте.
– И не вздумай верить тому, что я тебе тут наговорила. Я могу на это надеяться?
– Конечно, – заверил ее Майкл.
– Как-нибудь я расскажу тебе об этом мужчине из Вены. Это интересная история. Особенно для солдата.
– Наверняка, – согласился Майкл. – С удовольствием послушаю.
– А теперь, – Пегги оглядела улицу и остановила такси, медленно приближавшееся к ним со стороны Лексингтон-авеню, – я думаю, мне пора на работу. Ты не возражаешь?
– Откровенно говоря…
Пегги улыбнулась.
– Я уверена, что это хорошая идея. А потом мы встретимся вечером и сделаем вид, что сегодняшнего ланча не было вовсе. Мне представляется, так будет лучше для нас обоих. Ты найдешь, чем занять вторую половину дня, не так ли?
– Разумеется, – ответил Майкл.
– Желаю тебе хорошо провести время, дорогой. – Пегги чмокнула его в щеку. – Вечером надень серый костюм. – Не оглядываясь, она нырнула на заднее сиденье, и такси покатило к Третьей авеню.
Майкл провожал машину взглядом, пока она не повернула за угол, а потом зашагал на запад по теневой стороне улицы.
