– Можешь уделить мне минуту для разговора?
Майкл раздраженно глянул на него. Он устал и, как обычно, ощущал полную беспомощность, имея дело со сложным механизмом старого «спрингфилда».
– Что тебе нужно?
Аккерман не обменялся с ним ни словом с того самого марша, когда Майкл хотел поддержать его.
– Здесь говорить не могу. – Ной подозрительно огляделся. Дело было после ужина, человек тридцать или сорок читали, писали письма, чинили обмундирование, возились, как Майкл, с винтовками, слушали радио.
– А попозже нельзя? – холодно спросил Майкл. – Сейчас я занят…
– Пожалуйста, – только и сказал Ной. Майкл вскинул на него глаза. Лицо Ноя застыло, глаза стали больше и чернее. – Пожалуйста, – повторил он. – Мне надо с тобой поговорить. Я буду ждать снаружи.
– Ладно, – вздохнул Майкл. Он начал собирать винтовку, мучаясь с затвором. Стыдно, конечно, но что делать, если руки-крюки. «Господи, – думал Майкл, чувствуя, как его измазанные ружейным маслом пальцы соскальзывают с непокорных металлических поверхностей, – я могу поставить пьесу, могу со знанием дела поговорить о месте Томаса Манна в мировой литературе, а любой деревенский парень с закрытыми глазами соберет винтовку быстрее меня…»
Он повесил «спрингфилд» на стену и вышел из казармы, вытирая ветошью грязные руки. Аккерман стоял по другую сторону ротной линейки, в темноте, его хрупкий силуэт подсвечивался далеким фонарем. Ной заговорщически помахал ему рукой, и Майкл медленным шагом направился к нему, спрашивая себя: «Почему все психи липнут именно ко мне?»
Как только он подошел к Аккерману, тот сунул ему в руку две бумажки.
– Прочти.
Майкл повернулся, подставив бумагу свету фонаря. Напрягая глаза, прочитал сначала записку, которую Ной повесил на информационный стенд, потом ответ, подписанный десятью солдатами роты. Покачал головой. Перечитал записки вновь.
– И что все это значит? – раздраженно спросил он.
– Я хочу, чтобы ты стал моим секундантом, – мрачным, глуховатым голосом ответил Ной, и Майкл едва не рассмеялся: такая фраза куда уместнее на сцене, в плохой мелодраме.
– Секундантом? – повторил он, чтобы убедиться, что не ослышался.
– Да, – кивнул Ной. – Я буду драться со всеми. Договориться с ними сам не смогу. Сорвусь и наживу себе неприятности. Я хочу, чтобы все было по правилам.
Майкл мигнул. Идя в армию, он, конечно, предполагал, что его ждут разные сюрпризы, но чтобы такое…
– Ты рехнулся. Это же шутка.
– Возможно, – не стал спорить Ной. – Может, мне надоели такие шутки.
– Но почему я?
Ной глубоко вдохнул, потом Майкл услышал шумный выдох. В отсвете фонаря, висевшего по другую сторону ротной линейки, миниатюрный, натянутый, как струна, Ной вдруг показался ему красавцем из какой-то старинной трагедии.
– Во всей роте ты – единственный, кому я могу довериться. – Резким движением он вырвал бумажки из руки Майкла. – Ладно. Не хочешь помочь, хрен с тобой…
– Подожди, подожди. – Майкл почувствовал, что должен положить конец этой дикой и нелепой истории, прежде чем она зайдет слишком далеко. – Я же не сказал, что не хочу.
– Хорошо, – кивнул Ной. – Тогда договорись об очередности.
– Какой очередности?
– Их десять. Или ты хочешь, чтобы я дрался со всеми в один вечер? Нужно установить очередность. Выясни, кто хочет драться со мной первым, вторым и так далее. Мне без разницы, что они там решат.
Майкл молча взял листки из руки Ноя, вновь медленно перечитал список фамилий.
– Ты же знаешь, это десять самых здоровых парней роты.
– Знаю.
– Они все за сто восемьдесят фунтов.
– Знаю.
– А сколько весишь ты?
– Сто тридцать пять.
– Они тебя убьют.
– Я пришел к тебе не за советом. Я прошу тебя все подготовить. Ничего больше. Остальное предоставь мне.
– Не думаю, что капитан это допустит.
– Допустит. С этим сукиным сыном проблем не будет. Об этом можно не волноваться.
Майкл пожал плечами:
– Так о чем мне договариваться? Перчатки мы достанем. Раунды будут двухминутные, насчет судьи…
– Никаких раундов и судей! – отрезал Ной. – Бой заканчивается, когда кто-то не сможет подняться.
Майкл вновь пожал плечами:
– Как насчет перчаток?
– Никаких перчаток. Только кулаки. Есть еще вопросы?
– Нет. Все ясно.
– Спасибо тебе. Дай мне знать, когда переговоришь с ними.
И Ной, не попрощавшись, зашагал по ротной линейке, подчеркнуто расправив плечи. Его силуэт постепенно растаял в темноте. Майкл качнул головой и поплелся к двери казармы, чтобы разыскать первого в списке, Питера Донелли (рост шесть футов один дюйм, вес сто девяносто пять фунтов), который в 1941 году в Майами участвовал в региональных соревнованиях турнира «Золотые перчатки» и дошел до полуфинала в тяжелой весовой категории.
