Майкл вошел в дом и заправил свою койку. Потом он побрился, вымыл уборную, взял столовые принадлежности и, позвякивая котелком, медленно побрел по пробуждающимся серым лондонским улицам на завтрак в большой красный дом, где некогда жила семья какого-то пэра. Вверху был слышен равномерный гул тысячи моторов: «ланкастеры», возвращавшиеся из Берлина, пересекали Темзу. На завтрак дали овсяную кашу и омлет из яичного порошка с толстым куском недожаренного, плавающего в собственном жиру бекона. Почему, сидя за завтраком, думал Майкл, нельзя научить армейского повара сносно варить кофе? Как можно пить такую бурду?
– Летчики энской истребительной группы просят прислать комика и нескольких танцоров, – докладывал Майкл своему начальнику, капитану Минеи. Стены комнаты были увешаны фотографиями известных артистов, которые прошли через Лондон по линии объединения военно-зрелищных предприятий. – И требуют, чтобы мы не посылали больше пьяниц. В прошлом месяце у них был Джонни Саттер. Он оскорбил там какого-то летчика и был жестоко избит.
– Пошлите к ним Флэннера, – слабым голосом сказал Минеи. У него была астма, и к тому же он слишком много пил. От сочетания виски с лондонским климатом ему по утрам всегда было не по себе.
– У Флэннера дизентерия, и он отказывается выезжать из Дорчестера.
Минеи вздохнул.
– Ну, тогда пошлите эту аккордеонистку. Как ее фамилия, той, с голубыми волосами?
– Но ведь они просят комика.
– Скажите им, что у нас есть только аккордеонисты. – Минеи поднес к носу склянку с лекарством.
– Слушаюсь, сэр, – ответил Майкл. – Мисс Роберта Финч не может ехать в Шотландию. С ней приключился нервный припадок в Солсбери. Она все порывается раздеться донага в солдатской столовой и пытается покончить с собой.
– Пошлите в Шотландию ту певичку, – со вздохом оказал Минеи. – Подготовьте подробное донесение о Финч и отошлите его в штаб в Нью-Йорк, чтобы нас потом не обвиняли.
– Труппа Маклина сейчас находится в Ливерпульском порту, – продолжал Майкл, – но на их судно наложен карантин. Один из матросов заболел менингитом, и всем запрещено сходить на берег в течение десяти дней.
– Это просто невыносимо, – проворчал капитан Минеи.
– Получено секретное, донесение из энской тяжелой бомбардировочной группы. В прошлую субботу у них играл оркестр Лэрри Крозета. В воскресенье вечером они затеяли с летчиками игру в покер и выставили их на одиннадцать тысяч долларов. Полковник Коукер утверждает, что у них были крапленые карты. Он требует, чтобы они вернули деньги, а в противном случае грозит привлечь их к ответственности.
Минеи устало вздохнул и поднес склянку с лекарством к другой ноздре. До войны он содержал ночной клуб в Цинциннати, и теперь часто мечтал снова оказаться в Огайо среди комиков и танцоров.
– Сообщите полковнику Коукеру, что я расследую всю эту историю, – ответил он.
– Священник транспортно-десантного авиационного командования, – бесстрастно докладывал Майкл, – протестует против непристойностей в нашей программе «Ошибки молодости». Он говорит, что главный герой семь раз чертыхается, а инженю во втором акте обзывает одного из действующих лиц сукиным сыном.
Минеи удрученно покачал головой.
– Я же приказал этому олуху для представлений на этом театре военных действий выбросить из программы все непристойности, и он заверил меня, что все сделает. Ох, уж эти артисты, – простонал он. – Передайте священнику, что я с ним совершенно согласен и что все виновные будут наказаны.
– На сегодня пока все, капитан, – закончил Майкл.
Минеи вздохнул и сунул склянку в карман. Майкл направился к выходу.
– Одну минуточку, – остановил его Минеи.
Майкл повернулся к капитану. Минеи хмуро оглядел Майкла воспаленными глазами астматика. Нос у него был красный от насморка.
– Ей богу, Уайтэкр, – сказал Минеи, – у вас ужасный вид.
Майкл без всякого удивления посмотрел на свой измятый, не по росту большой китель и мешковатые брюки.
– Так точно, капитан.
– Мне лично на это наплевать. По мне вы могли бы являться сюда хоть в негритянском костюме, в одной травяной юбочке. Но ведь у нас бывают офицеры из других частей, и у них создается плохое впечатление.
– Да, сэр, – согласился Майкл.
– Заведение, подобное нашему, – продолжал Минеи, – должно выглядеть даже более военным, чем подразделение парашютных войск. Мы должны блестеть, мы должны сверкать. А вы выглядите, как рабочий по кухне.
– Так точно, сэр.
– Неужели вы не можете добыть себе другой китель?
– Я уже два месяца прошу об этом, – сказал Майкл. – Каптенармус и разговаривать со мной больше не станет.
– Вы бы хоть почистили пуговицы. Это ведь не так уж трудно, не правда ли?
– Да, сэр.
– Как мы можем знать, – сказал Минеи, – что в один прекрасный день к нам не пожалует генерал Ли?
– Да, сэр.
– Кроме того, у вас на столе всегда слишком много бумаг. Это производит плохое впечатление. Засуньте их в ящики. На столе должна лежать только одна бумага.
– Слушаюсь, сэр.
