– А чего о них думать? – удивился сидящий рядом Вик. – Мы здесь, они там. Они думают, что загнали нас в резервацию, что превратили нас в послушный скот, который можно вести на бойню без проблем. Они стерегут нас, а мы в это время сидим и бухаем. Так что, мы их поимели. Вот им! – сержант сделал соответствующий жест руками.
Но его слова, кажется, не дошли до ОўКонора, который, судя по всему, был близок к отключке.
То, что сказал ОўКонор затем, заставило Вика посмеяться.
– Думаю, почему у них кожа белая?
– Так они же нишиты, высшая раса, – язвительно заметил Вик, – интересно, что б они пели, если бы рождались зеленокожими?
Мэк тихо посмеялся. Он прекрасно знал, что нишиты отнюдь не считают себя высшей расой. Скорей они превозносят своих предков, веря, что боги одарили их полезной мутацией. И в общем-то, они были правы. А вот рассуждения Вика он расценил как поверхностные и примитивные, словно этому верзиле не двадцать пять, а всего-то годков тринадцать.
– Не-е… – проскрипел ОўКонор. – Я не о том. Почему у них нет загара? У нас вот скоро руки и морды почернеют. А у них… к-кожа даже не краснеет под… воздействием ультрафиолета.
ОўКонора внезапно качнуло в сторону и, едва справившись с этим, он тем не менее не смог уберечь себя от заваливания на импровизированный стол. Мэк вовремя успел подхватить его.
– Перебрал, – ухмыльнулся Вик.
Мэк подхватил отрубившегося собутыльника и потащил к выходу.
– Смили, глянь, что там.
– Все чисто.
– Ты куда, Мэк? – спросил Хатан.
– Оттащу это тело к нему домой.
– А, давай, – махнул рукой Хатан. – Потом мороки меньше будет.
Вернувшись, Мэк застал Шедана за рассказами новых анекдотов. Фристоун и Манорт тихо о чем-то спорили. Постепенно их взаимный тон нарастал. Они уже успели обменяться испепеляющими взглядами. Мэк заметил, как Манорт осторожно взялся за собственный табурет. Мэк привлек внимание Хатана и знаком указал на разгорячившуюся парочку, готовую начать выяснение отношений. Теперь и Хатан заметил приготовления Манорта. Резко, но шепотом он гаркнул:
– Манорт! Оставь табуретку! Фристоун, заткни пасть! Не хватало мне ваших разборок! Попалить нас захотели, придурки?
Слова монитора возымели действие, спорщики мигом оставили свои намерения.
– Налей им, Джав, на сон грядущий, – внес предложение Мэк. – Пусть выпьют и на боковую.
– Заметано.
Джавандесора налил провинившимся по полкружки, очень быстро опустевшие под сердитым взглядом Хатана. Сержанты принялись запихиваться остатками пищи. Манорт подпалил и нервно скурил сигарету. По всему было видно, что Фристоун сильно его достал. Хотя Мэк был уверен, что Манорт нервничал больше от недовольства Хатана, он когда-то стал свидетелем, как монитор выбивал дурь из нерадивого мордоворота.
Наконец, Фристоун и Манорт пошли отбиваться. За очередной дозой разговор зашел о женских прелестях, обсуждались достоинства прекрасного пола.
– Что не говори, – рассудил выпивший больше всех Хатан, – а меня больше волнуют брюнетки. Все бы отдал, чтобы одна из них сейчас оказалась здесь.
– Да я бы и душу за это продал, – мечтательно согласился Вик. – Сколько лет я уже баб не видел. Иногда мне кажется, что их и нет вовсе, а все россказни про них – плод воспаленного воображения. Да если бы они и существовали, нам и отдать-то за это нечего. У нас же ничего нет, кроме никчемной жизни.
– Не знаю, что ты собираешься отдать, – сказал Хатан, – как по мне, увидел – бери.
– Наливай, Джав, по маленькой, – попросил Шедан, – а то аж сердце защемило. Была у меня, помню, одна брюнеточка. Ксавьерой звали. Не женщина – сказка какая-то. Все при ней: и мордашка, и фигурка точеная. А что в постели вытворяла – у меня слов нет описать!
– Где же ты ее подцепил? – подстегнул его воспоминания Мэк.
Шедан взял кружку и застыл, будто заново переживая свои давно минувшие похождения.
– Было времечко, когда у меня завелись приличные деньжата, – он качнул кружкой. – Давайте.
Привычно скривившись после обжигающих глотков, все принялись добивать почти пустые тарелки с закуской. Единственный, кто не кривился и почти не ел, был Хатан.
– В борделе что ли снял ее? – спросил он у Шедана.
– Зачем в борделе? Она была актрисой. На Аване II был кто-нибудь? Из сектора Красного Дракона?
– Я был, – ответил Джавандесора.
– Ксавьера Рино, слышал о такой?
– Рино? – удивился Джавандесора. – Ксавьера Рино? Та, что снялась в "Сквозь галактику" и "Песчаные отмели"?
– Она самая.
Челюсть Джавандесоры отвисла, он уставился на Шедана, как на явившегося бога. Потом его взгляд стал подозрительным.
– А ты не заливаешь?
– Клянусь твоей мамой!
Джавандесора закашлялся от смеха.
– Ладно, верю…
– Что, Джав, бабенка обалденная? – спросил Хатан.
Джавандесора часто заморгал, он вдруг понял, что кроме него и Шедана никто аванскую актрису не знает. Вспомнив, что нужно дышать, Джавандесора наконец вышел из транса.
– Ксавьера Рино, – начал он, прикуривая, – самая популярная, наверное, актриса Красного Дракона. О, бездна! Да если бы вы ее хоть раз увидели, то тут же потеряли бы голову.
– И как же ты смог ее охмурить? – спросил у Шедана Вик.