Молох (сборник) полностью

Удовлетворительность экономических результатов, радующую Великий Капитал, я считаю микроскопическим явлением на фоне нового, только появляющегося взгляда на эволюционные процессы, благодаря которому они начинают раскрывать сейчас свой удивительный потенциал и не менее примечательный строгий порядок. Гены являются своеобразным алфавитом, а из них строящиеся организмы создают конструкции, по-разному архитектонично функционирующие, пожалуй, лишь с одним постоянным параметром — смертью, без которой развитие вообще не было бы возможно как прогресс (по крайней мере тот прогресс, который мы способны увидеть в размахе, отделяющем одноклеточных типа PARAMECIUM CAUDATUM[142] EHRENBERG от HOMO SAPIENS SAPIENS).

Из алфавита можно сложить как незатейливые стишки, так и шекспировские драмы и трагедии. Видимо, уже необратимо оказались мы на этой дороге, и тем самым приближается день, когда мы овладеем уже не кратчайшей геометрией коммивояжеров и не обеспечением экономизации авиационных компаний, а способностью строительства живых организмов. Что с этой способностью сможет сделать человек — такой вопрос следует оставить без ответа из-за опасений, которые приходят в голову, когда мы желаем найти на него ответ.

Не следует считать, что проблемы типа «NP», разламываемые при помощи генетических алгоритмов, — это уже ВСЕ в сущности проблемы, с которыми можно еще встретиться. Существуют, естественно, и такие задачи, в которых генетической алгеброй, генетическими алгоритмами добраться к цели не удастся. И также никто не должен считать, что мы благодаря представленным выше открытиям уже достигли вершины знаний и тем самым уже все теоретико-практические трудности на будущих наших дорогах будем способны преодолеть. Считаю открытия, сделанные благодаря генетике, так же, как и открытия дирижерских генов (HOX), важнейшими шагами, которые были сделаны в области биологии в двадцатом веке. Технологии, рожденные жизнью и имеющие внебиологическую применимость, я всегда считал совершенными SUI GENERIS, и поэтому в глуши шестидесятых годов тщетно писал о том, как много пользы (и как ужасно много опасностей) станет нашим трофеем, когда выйдем из области жизни, применяя подсмотренные у жизни инструменты и стратегии, в человеческий мир. Думал и о том, что эффекты, порожденные этим, может быть, окажутся и нечеловеческими, но чрезмерно и не предостерегал, успокоенный тем, что когда я вещал о добре или зле, никто меня не слушал. Что, впрочем, является естественным ходом вещей и делом не особенно важного значения.

Огромное количество теоретиков и практиков разных специальностей, существующих на Земле, работают в последнее время над тем ответвлением Искусственного Интеллекта, которому можно приписать sui generis схожесть с человеческим складом ума или, говоря с осторожностью более широко, со складом ума животных.

На чем это сходство должно основываться? Проблема поддается разделению на «архитектоническую часть» (например, на то, какие нейроподобные сети следовало бы сконструировать, какие процессоры и т. д.) и на теоретическую часть с явным философским привкусом. Здесь я займусь второй частью, ибо проблема архитектоники строительного материала псевдоразума так же второстепенна, как и проблема, содержащаяся в вопросе, как должно двигаться транспортное средство по пересеченной местности: при помощи гусениц или каких-то специального вида колес, подобных тем, при помощи которых передвигались американские и советские лунные машины.

Сконцентрированные и сокращенные до основного стержня «философские вопросы» приводят к следующей проблеме: каким образом ввести в «разум робота» ВОЛЕВУЮ составляющую. Самая лучшая шахматная программа в самом быстром на сегодняшний день компьютере не содержит ни одного волевого компонента. Она обладает примерно таким же «стремлением к заданной (престабилизированной) цели», как металлический шар, разбивающий стены, которые мы хотим разрушить, или как снаряд, выпущенный из пушки. Программа некоторым образом имитирует желание достичь заданной сверху цели, а разница между движущимся снарядом и очередным шахматным ходом основывается на том, что снаряд «по дороге к цели» не наталкивается на мешающие ему преграды (точнее, «не должен» натолкнуться благодаря знанию артиллеристов, которое наверняка «находится вне пушек и снарядов»), в то же время дорогу к цели (каковой является поставленный противнику МАТ) затрудняет программе тот же противник своими ходами, которые должны полностью свести на нет «постановку мата» программой.