- Пришли. Теперь слушай меня внимательно, - мы останавливаемся перед двойной, огромной дверью, у меня начинают трястись поджилки. – Когда войдёшь, поклонись эмиру. Ни на кого не смотри. Ступай маленькими шагами и смотри себе под ноги, - поправила тонкую вуаль, волосы, взяла меня за плечи. – Не груби господину и не открывай рот, пока тебе не позволят говорить. И не устраивай истерик, а то я тебя изобью! Всё, иди! – дверь передо мной открылась, и я сходу окунулась в праздник. В приглушённом свете, будто змеи, грациозно извиваются танцовщицы. Они танцуют в центре круга из диванов и столиков, за которыми сидят мужчины. Их немного, но мне тут же становится не по себе от их внимания. Стихают разговоры и смех, даже музыка, кажется, становится тише. И стены начинают давить…
Сбежать бы, но там за дверью Саадат, которая обещала избить. А может мне просто не хочется спасовать перед шейхом?
Виновник торжества восседает в центре. Один на диване, перед ним кальян и поднос с чаем. Смотрит на меня пристально, его улыбка гаснет и глаза начинают блестеть. Восхищенно… Он смотрит на меня с восхищением. Боевой настрой тут же теряется, я чувствую, как обжигает щеки румянец. Благо, на мне вуаль и никто не видит лица. Только глаза. Глаза, которые я должна была опустить.
Остальные гости угощаются алкоголем, заедают фруктами и какими-то закусками, а танцовщицы продолжают вилять перед ними бёдрами и голыми животами. Красиво.
Я почему-то представляю себя в этой одежде и сердце заходится от волнения. Я всегда любила Восток. С его загадками, танцами, красивыми, романтичными сказками. И мне вдруг начинает казаться, что я тоже угодила в сказку. Но это длится совсем недолго. Шейх поднимает руку, манит меня властным, уверенным движением и я тут же вспоминаю, при каких обстоятельствах я тут оказалась. Не особо романтично, так-то.
Задрав подбородок, иду к нему и, остановившись перед его столиком, смотрю эль Хамаду в глаза.
- Ты хотел меня видеть?
Сбоку слышатся шепотки – это его друзья меня обсуждают.
- Тебе не известно, как нужно приветствовать своего господина, Райхана? - разглядывает меня, развалившись на диване и закинув руки на спинку.
- Я не Райхана. Меня зовут Ирина. И ты не мой господин, - отвечаю, глядя прямо. Не склонюсь. Только не здесь, не при этих людях.
- Аллах, какая женщина! - смеется мужчина с соседнего дивана. Рядом с ним сидит танцовщица и кажется… Нет, не кажется. На ней нет верха. Совсем ничего. Только юбка. Но юбка, как известно, грудь не прикрывает. – Брат, что это за прекрасное создание? – поворачивается к шейху. – Познакомишь?
А вот эль Хамад его радости не разделяет. Смотрит на меня пристально, склонив голову чуть вперёд. Освещение здесь слабое, почти интимное, оттого и кажется, будто его глаза становятся ещё чернее. Чернее ночи. И блестят, будто у пантеры. Кстати, а где его премилая домашняя кошечка?
- Это моя… - эль Хамад будто специально растягивает фразу, а когда я вытягиваю шею, чтобы наверняка его расслышать, усмехается и… Не договаривает.
- Я Ирина! Переводчица из России! Халим эль Хамад меня похитил! – объявляю громко, чтобы перекричать музыку. И желаемого добиваюсь. Теперь на меня смотрят даже те, кто не обратил внимания изначально.
- Наложница. Моя наложница, - всё-таки договаривает шейх. – И, да, я её похитил.
