Происходило что-то очень неправильное. Я впал в ступор.
– Давай, – продолжала она сладострастно, – Это же так просто. Ты делал это много раз. А теперь ты в полной власти над ситуацией. Одно лёгкое движение и я вся твоя. Разве ты не чувствуешь эту властность, что разгорается внутри?
Я оказался не способен ответить, лишь нервно сглотнул. Она аккуратно просунула свой пальчик в спусковую скобу, прямо над моим. От этого крючок слегка сдвинулся, но ещё недостаточно, чтобы спровоцировать выстрел. Моё сердце замерло. Herman's Hermits на фоне продолжали играть: "Чем музыка быстрее играла, тем быстрее мы танцевали. Мы оба чувствовали это – начало нашего романа..."
Анна надавила на мой палец. Прогремел выстрел. С улыбкой она рухнула на пол, а я, шокированный, остался стоять недвижимый. Уже будучи на полу, с дыркой в голове, она расхохоталась:
– Ха-ха-ха! О, какое же отличное чувство. Мало что доставляет мне такое удовольствие!
Она встала, небрежно смахнула хлынувшую из подбородка кровь в мою сторону:
– Ты ещё не почувствовал? – она потянулась за ножом, – О, подожди ещё немного. Ты начнёшь получать от этого удовольствие. Чем ближе мы будем – тем больше оно разольётся внутри тебя.
Она аккуратно вытащила из моих дрожащих рук пистолет и заменила его на стилет. Я всё ещё не мог сказать ни слова.
– Больше всего меня привлекает в тебе то, что тебя ещё нужно направлять. Это просто очаровательно мило!
Продолжая направлять мою руку, ведя за запястье, она приставила остриё к своему животу. Я начал чувствовать себя героем фильма "Выпускник", и я не был уверен, что мне это совсем не нравилось. Но в то же время я этим и совсем точно не наслаждался. Как всегда, не вовремя, за её спиной возник Мартин. Он насмешливо заметил:
– О, она, оказывается во всех смыслах "пума", да? – от его шуток лучше мне не стало.
Когуар сказала:
– Такого тебе никто не сможет дать, только я...
С этими словами пума схватила меня за пасть снизу и прильнула своими губами к моим. Её шершавый язык вольно путешествовал внутри моей ротовой полости. В следующий момент она прижалась ко мне всем телом. Стилет вошёл в её живот по рукоять. Не отрываясь от моих губ, она взвизгнула от удовольствия и стала медленно двигать стилет выше, к рёбрам.
Я всё ещё не понимал, как мне на всё это реагировать. Позволить ей сделать то, что она хочет? Отстраниться? Ситуация в целом выходила за моё понимание нормальности. И, конечно, тилацин танцевавший за спиной когуара под начавшую играть песню "Mrs. Robinson". Он нарочито театрально подпевал английской дорожке:
– Благослови вас бог, миссис Робинсон! На небесах всегда есть место для тех, кто молиться! Хей-хей-хей! – он явно потешался над моим странным положением, – Спрячьте это туда, куда никто не пойдёт, может рядом с вашими кексами... Этот маленький секрет исключительно Ваше дело...
Апогей странности наступил в момент, когда в комнате возник Либеччо. Волк не сказал ни слова при своём появлении и выглядел просто невероятно мрачно. Тем не менее, Санта-Анна тут же его заметила, повернула от меня лишь голову и сказала совершенно невинным голосом:
– О, Либи! Ты пришёл несколько раньше, чем я ожидала...
На лице мужчины не дрогнул ни единый мускул, он сказал:
– Мы поговорим об этом позже... Сейчас вы двое нужны нам для серьёзного разговора. Памперо и Зефир прибыли вместе со мной.
– Вот о чём я тебе и говорила, – сказала девушка, обращаясь ко мне, – В нём совсем не осталось страсти и злости. Он состарился и сдулся...
Либеччо никак не отреагировал на этот укол, лишь грузно и виновато выдохнул. Я никогда до этого не видел его таким... жалким. Мне стало ещё хуже от сознания того, в чём я участвовал. Благо, видимо, и Анне стало его жалко. Она отхлынула от меня. Нож остался торчать в огромной кровоточащей ране, происходящей по животу наискосок. Я окончательно сдулся и стёк на пол, без сил.
Пума обратилась уже к нему:
– Ты так скис, Либи...
– Сейчас мне не до этого. И, если вы уже закончили то, что делали, давайте пойдём наверх... Пожалуйста.
Апокалипсис придёт, если кровь не будет течь в достаточных количествах, чтобы умаслить Божественных супругов. Их ярость прольётся на землю огненным дождём, уничтожающим всё живое. Их стопы подобны гранитным скалам, что давят обречённых. Их зубы подобны стальным копьям, что жуют армии и легионы. Их приход будет ознаменован разливом кровавых морей и вздыманием костяных гор. Они принесут с собой смерть и тысячелетия пыток.
Так что, мой древний народ старался пролить побольше крови в их славу и усыпить их кровожадность до того, как они придут по души властителей и жрецов. Неся разрушение и кровопролитные войны в окружающие земли, мы спасали всё человечество. По крайней мере, мы в это верили.